– Я хотела сказать тебе что-то важное!
– Что? – остановился он и посмотрел на Машку.
– У нас был замечательный Новый год, самый замечательный, который только мог быть! Теперь мы беременны.
– То есть? – проявил чудеса сообразительности муж.
– То есть где-то между Рождеством и старым Новым годом мы стали беременны. То есть я беременна, а ты вместе со мной.
– В смысле ребенок? – переспросил Дима.
– Ну да, такой маленький Дмитрич или Дмитриевна. Что получилось.
– Что получилось, – повторил потрясенно Победный.
Он никак не мог осознать и поверить до конца не мог.
Вообще-то такую новость ему сообщили первый раз в жизни. И как это переживают мужики?
Он не мог спать в эту ночь, все смотрел на сопящую тихонько Машку, не в состоянии вместить в себя осознание своего будущего отцовства, и осторожно выбравшись из постели, чтобы не разбудить ее, вернее их – Машку и маленького внутри ее, пошел в кухню.
Включил свет, и первое, что увидел на столе, – маленькую детскую кружечку с нарисованным розовым слоником и ручкой в виде розового хобота, которую Машка сегодня купила:
– Не смогла удержаться, когда увидела, решила, пусть будет!
И эта кружечка с розовым слоновьим хоботом вправила его сдвинутое сознание.
Победный оперся руками о стол – так вдруг застучало сердце и ослабли ноги от догнавшего осмысления случившегося.
Он будет отцом! Маленького Дмитрича или Дмитриевны! Охренеть!
Не будет у них никакой красивой сусальной жизни, сладкой до отвращения идеальной картинки из любовных романов, и спорить они будут до хрипоты, отстаивая каждый свое мнение, и покрикивать.
«Машка, ты что, сдурела, куда ты ребенка тащишь, ему всего пять лет, а ты его на раскопки собралась везти!»
«Вполне приличный возраст для приобщения к мировым культурным ценностям!»
«В музее приобщится к мировым ценностям, и не в пять лет! На хрена это ему сдалось! Ты его еще в музыкальную школу отдай!»
«Хорошая идея! К музыке тоже надо приобщать ребенка, купим рояль!» – будет хохотать Машка.
«На ложках деревянных пусть приобщается!» – будет выходить он из себя.
И они примутся смеяться до слез, позабыв о самом предмете спора."
"И ругаться и спорить по более серьезным вопросам, и хлопать дверьми, и он будет железно стоять на своем – он же глава семьи, а Машка – уступать за редкими исключениями, но никогда ссора не перейдет в обиду, непонимание, не опустится в сердце, оставляя на нем отметины. И никогда они не перенесут ссоры в постель и не станут копить и накручивать обиды к ночи.
