А не сходить ли за биноклем, посмотреть – но так подумал, мимолетно, бездейственно.
Не пойдет. Зачем?
У человека свои нелегкие мысли, не дающие спать по ночам, не стоит вмешиваться подсматриванием, ему-то самому ой как бы не понравилось, если б за ним подсматривали.
Дима почувствовал что-то вроде товарищеского участия к собрату по бессоннице.
Или как сказать? К сосестре?
Небо просветлело – рассвет скоро. Раздражение, муторность душевная, потревоженные воспоминания притупились, улеглись, не будоража маетой.
«Ладно. Надо поспать, а то там Осип извелся весь», – решил Победный.
Осип эти его ночные сидения терпеть не мог! Нервничал, ворчал по утрам как бы незаметно, себе под нос, но так, чтобы Дима слышал:
– Ты ж там как мишень торчишь, Дмитрий Федорович! Даже для тупого нерадивого снайпера как ярко-красная мишень!
И потом полдня пребывал не в настроениях и прохаживался по поводу пансионата:
– Ну, он твой, и что! Они же вещи отдыхающих не проверяют! И захудалого металлоискателя не поставили! Проноси хоть винтарь, хоть гаубицу! Сколько раз говорил – рентген аэропортовский надо, а то друг друга постреляют, и тебе опасно!
Дима отмахивался – если снайпер, то везде достанет – охраняй не охраняй! Надо работать так, чтобы снайпера не подсылали!
– Тогда в оранжерею цветы выращивать! – предлагал Осип.
И то правда – тогда в оранжерею.
Осип, как обычно, ничем не выказал своего присутствия, но Дима, спускаясь по лестнице, сказал:
– Все, Осип, спать пошли.
Осип буркнул что-то из темноты справа, но так и не показался – недоволен.
Он проспал до утра без сновидений, в одной позе – как лег, так и проснулся. После завтрака поплавал не в бассейне, а в реке, сделал пару важных звонков, прихватил срочные бумаги поработать и… вот лежал, смотрел на ныряющих мальчишек.
«Что такого могло у той женщины случиться, что ей не спалось?» – неожиданно подумал он.
Победный сразу набросал несколько вариантов возможной жизни незнакомки с проблемами, не дающими спать по ночам.
«А может, все проще – нет никаких трудных мыслей. Назанимавшись любовью до утра, она вышла посидеть, когда мужик заснул?»
Этот вариант ему не понравился, словно разъединил их ночную тревожную бессонницу. Как сосиски от гарнира. Он, значит, со своими тяжестями, а она остыть от любовных утех.
Нет, определенно этот сценарий ему не понравился!
Территория пансионата потрясала огромностью, как сказочный лес.
