Удобно ведь!»
Принесшего заказ молоденького официанта она попросила сервировать столик на балконе.
– А это лично от шеф-повара! – торжественно произнес, улыбаясь, официантик и выставил на стол ведерко с воткнутой в лед бутылкой шампанского и тарелочку с малюсенькими шоколадными трюфелями ручного изготовления. – В знак восхищения вашим героизмом!
– О господи! – переполошилась Машка. – Откуда он знает?
– Ну, что вы! – светился радостью приобщения к событию мальчонка. – Весь пансионат знает!
– О господи! – повторила Машка, расстроившись окончательно.
– Уберите, пожалуйста, это ведерко, поставьте в комнате куда-нибудь.
Ей было ужасно неловко от этого неожиданного всеобщего знания.
Официанствующий мальчик шмыгнул туда-сюда, бравируя исполнительностью, унося с глаз ее шампанское в номер.
– Свечи? – спросил он, наклонившись.
– Чего мелочиться? – не согласилась раздосадованная Мария Владимировна. – Тогда уж костерок славы запалим!
Юноша вопросительно улыбнулся, заподозрив юмор.
Машка подумала, какая богатая палитра улыбок на все случаи жизни в арсенале столь юного работника сферы обслуживания. Далеко пойдет! И заторопилась отпустить его поскорей вместе с его улыбками и услужливостью.
Перекусив немного, она закинула ноги на второе кресло, отпила вина и закурила.
«Что-то я курить стала, – рассматривая дымящуюся сигарету, зажатую в пальцах, отвлеченно подумала Мария Владимировна. – Может, подгребает незаметно эдакая заслуженная одинокая профессорская старость в клубах дыма с элементами самолюбования?»
Она живенько представила себя дамой почтенного возраста, восседающей в кресле с высокой спинкой, что-то в ампирном стиле, пыхающей папироской и принимающей трепетное поклонение учеников.
М-мда!
– Не хочу профессорскую старость, хочу академическую! – как пушкинская старуха с требованием владычества морского, заявила вслух Мария Владимировна."
"Она посмотрела на дом господина Победного, плывущий сквозь теплый летний вечер.
Дом располагался боком к пансионату и к балкону, где восседала за поздним ужином профессорша Ковальская. Центральный вход дома-усадьбы был обращен к реке, противоположный, менее центральный, к дороге и воротам. Из-за высокого забора просматривались часть дома от половины второго этажа, третий этаж и мансарда под отдельной островерхой крышей и профиль балкона второй мансарды над входом под покатой крышей, смотрящий на дорогу.
