«Нет! Никакой интрижки, никакого легкого постельного романа не будет!» – понял Дмитрий Федорович, засмотревшись на увлекшуюся разговором, разрумянившуюся Машку, чувствуя ровное гудение полыхающего внутри костра.
– А откуда вы это все знаете? – спросила девушка лет двадцати двух-трех, сидевшая рядом с хозяином вечера.
Машка на хорошем ровном ходу свалилась с любимого конька, на котором уверенно сидела, посмотрела на девушку, еле удержавшись от красноречивого жеста – хлопанья ладонью по щеке с последующим упором на локоть и тяжким вздохом, к которому иногда прибегала в особо трудных случаях приступа тупости своих студентов.
Красотуля жест бы не оценила, уверенная в исключительности своего ума и сообразительности, с помощью которых она оказалась в «шоколаде», отхватив себе богатенького «папика».
Вот же сидит рядом с ним на самом центровом месте!
«Тянет ответить: «В книжке прочитала», – с тоской подумалось Машке.
– Это часть моей работы.
– Я же говорила тебе, Игореша, что она спецназовка какая-нибудь или эмчеэсовка, – зашептала девуля, но так, что услышали все рядом сидящие.
Игореша покрылся румянцем стеснения, видимо, произвел подстольный удар по сексапильным ногам подруги, отчего девица тихо ойкнула."
"– Нет, я не спецназовка и не эмчеэсовка, – призналась Мария Владимировна, – я просто хорошо плаваю.
– Да-а… – подрастерялась барышня. – А кем вы работаете тогда?
«Тогда» прозвучало как недоумение: «А кем еще можно работать?» – что-то в этом духе.
«М-да! Клиника!» – уныло подумала Машка, привыкшая общаться с представителями молодого поколения все-таки умными, интересными, грамотными, балбесами, конечно, иногда, но по причине молодости и бесшабашности.
