Девочка на лето

Подождите, что? Откуда это, черт возьми, взялось? Я упрекаю свой разум за то, что он даже предположил такое богохульство. Мне ни при каких обстоятельствах не позволено влюбляться в этого парня. Я уезжаю через три недели. Он остается здесь. И более того – мы согласились только на интрижку. Даже обсудили условия. Поэтому мне ни в коем случае нельзя вкладывать в это свое сердце. Только тело.

К счастью, мое тело очень сильно влюблено в тело Тейта.

– Давай я помогу тебе, – говорю я, когда замечаю Нию, несущую тарелки из столовой.

– Нет-нет. Все в порядке.

– Ты приготовила для меня ужин, – протестую я. – Самое меньшее, что я могу сделать, это помочь с уборкой.

Ния в очередной раз отнекивается.

– Иди, проведи время с девочками. Им скоро пора спать.

Я поджимаю губы, борясь с волной раздражения. Несмотря на все мои усилия, слова, вертящиеся у меня на языке, невозможно сдержать.

– Почему я тебе не нравлюсь?

Выражение ее лица сменяется шоком.

– Почему я тебе не нравлюсь? – повторяю я.

– Кассандра… – Она ставит грязную посуду в раковину и медленно подходит ко мне. Беспокойно потирает переносицу. – Я…

– Кэсс! – зовет меня из гостиной папа. – Иди-ка посмотри на это!

– Пьер плавает! – кричит Рокси.

Меня захлестывает облегчение. Я безмерно благодарна за то, что меня прервали, поскольку, озвучив вопрос, я поняла, что не хочу знать ответ.

Я не нравлюсь Ние. Это совершенно ясно. Так что, на самом деле, «почему» не имеет значения.

Сообщение приходит, когда на следующее утро я подъезжаю к бабушкиному дому.

Я выпрыгиваю из «Ровера» и направляюсь в дом. Бабушка просыпается по утрам безбожно рано, и если бы она уже вышла за газетой, то бросила бы «Авалонскую Пчелу» на столик в прихожей и взяла бы с собой на кухню только свою любимую газету – «Уолл-стрит Джорнал».

И действительно, в холле я нахожу никому не нужный субботний выпуск «Пчелы». Сгорая от любопытства, я разворачиваю его и разражаюсь смехом.

– Кэсси? – раздается голос моей матери.

Все еще хихикая над газетой, я несу ее на кухню, где за столом мама пьет кофе. Она одаривает меня кривой улыбкой.

Я поднимаю газету, чтобы показать ей первую полосу, на которой помещена фотография семьи Бартлетт на полстраницы. Гэвин, Джемма и Тейт (ах, как жаль, что не Гейт) позируют перед «Пристанями Бартлетта». Гэвин посередине, его широкая улыбка ослепляет.