— Фенька, отстань, еда в миске, — охрипшим ото сна голосом произносит Ксения, начинает ерзать на кровати, в итоге окончательно накрывая голову одеялом. Не дожидаясь пока она снова впадет в глубокую спячку, полностью стягиваю одеяло. Ксюша подтягивает ноги к животу, пытается натянуть белоснежную сорочку на ноги.
— Феня, сгинь, дай поспать!
— А тебе не приходило в голову, что кошка не может сдернуть одеяло? — Ксюша моментально открывает глаза, смотрит на меня в полной растерянности.
— А ты что здесь делаешь?! — возмущенно спрашивает она.
— Живу.
— Что-то ты повторяешься. Может и трусы сразу показать?
— Лучше снять.
— Что тебе надо, Сережа? — абсолютно серьезно спрашивает Ксюша, присаживаясь на кровати, одновременно подтягивая одеяло.
— Прости меня за вчерашний вечер. Это было грубо и неправильно.
— Прощаю. Теперь можешь идти со спокойной душой и совестью. Ты, кажется, и так уже опаздываешь.
— Я сегодня не работаю, так что мне некуда спешить.
— А я не про работу. Тебя, наверное, уже заждались.
Не заставляй людей ждать, особенно женщин, они этого не любят.
— Ты это о чем?
— А ты еще оказывается и тугодум, Сереженька. Сегодня суббота. А среда и суббота у тебя потрахушечные дни… Ну, их, конечно, наверняка, больше, но вот эти точно официально закреплены в трахательном календаре, — со всем ехидством в голосе произносит Ксения. А я сижу и не понимаю, то ли смеяться до слез, то ли жалеть, что довел добродушную Ксюшу до таких речей.
— Ксюш, это называется ревность.
— Это называется констатация фактов.
Слезь с моей кровати.
— Да ты я смотрю в “прекрасном” расположении духа, — на тумбочке начинает вибрировать телефон, беру трубку и сразу заглядываю в экран.
— Ты что творишь? Отдай, сволочь! — пытается дотянуться до телефона, но силы не равны. Не знаю, зачем открываю ее сообщения. — Какой же ты гад! Отдай!
— Так сволочь или гад?"
"— Гадосволочь! Ненавижу тебя! Как же вы меня все достали! — Ксюша срывается с кровати и бежит прямиком в ванную. А я в который раз не понимаю, зачем ее задеваю.
Наладил отношения, называется…
Подхожу к двери, сквозь которую уже пробивается шум воды. Я хоть сейчас могу зайти, благо замков на двери нет, но не решаюсь. В руках вновь вибрирует Ксюшин телефон, смотрю на экран, на котором один за другим сыплются сообщения, теперь уже от известного Краснова. Саша значит, ну-ну.
10:05
Доброе утро. Как спалось, я тебе часом не приснился? Знала бы ты, что я с тобой делал в моем сне.
