Восемь утра, а она явно при параде, и пусть тоненькое платье не открывало ничего сверх меры, но ноги так и притягивали к себе взгляд. Взгляд устремляется выше, к груди, которая благо прикрыта.
— Маша?! — удивленно произносит обладательница прелестных ножек, тем самым выводя меня из раздумий.
— Ксюша! Ты что здесь живешь? — ну вот и начинается обмен любезностями между женскими племенами.
— Я рад, что вы знакомы, но может мы пройдем в квартиру? — раздраженно произношу я. Сам не знаю от чего злюсь, становится неприятно за собственный тон.
— Да, конечно, проходите.
Маша снимает одежду, перекидывается парой фраз с Ксенией и отправляется мыть руки. Девчонка же начинает откровенно меня рассматривать, другая на ее месте делала бы это явно по-другому, а тут прям детская непосредственность.
— Отомри. Вредно так надолго зависать.
Прохожу на кухню и сажусь на стул. В помещении приятно пахнет выпечкой и кофе. Ксения присаживается на противоположную сторону, подогнув под себя ногу. Наверное, я бы и не заметил, не будь передо мной прозрачного стеклянного стола.
— Кофе? — девчонка старается быть милой, но видно, что все это ее напрягает.
— Нет, спасибо. Стало быть, ты и есть та художница, о которой мне говорила Маша. Мир тесен.
— Не то слово, — теперь уже я откровенно рассматриваю Ксению. Взгляд падает на ее руки. Ее ладошка настолько маленькая, что кажется перед тобой сидит ребенок. А пальчики просто крошечные. Ногти, нетронутые лаком и коротко постриженные, вот это уж очень удивительно, с учетом модных тенденций двадцать первого века.
Ксения подносит блинчик ко рту, вроде наслаждается процессом, но потом застывает. — У вас красивая дочь, — произносит она."
"— Да я и сам ничего, — взгляд опять падает на ее ноги. Тихо встаю, не в силах терпеть это безобразие. Подхожу к Ксении. Так уж повелось, что дочь втихаря от меня сидит также, чем вызывает мое недовольство. Назовите это как хотите, но меня это раздражает. Наклоняюсь к ее уху и тихо произношу:
— А тебе не говорили, что так сидеть вредно? — девчонка сглатывает и на секунду теряется.
— Как?
— Вот так, — отстраняюсь и показываю на ноги.
— А я люблю все вредное, — с некоторым удовольствием произносит Ксения. Тут же встает и подходит к раковине. Ощущение, что кто-то просто трусит и желает отсюда поскорее смыться. Наконец, на кухню заходит Маша, почти вслед за ней Марина. Мы обсуждаем дальнейшее пребывание дочери и всякие мелочи. Почти перед моим уходом Ксения встает и направляется в сторону выхода.
