Ей не нравится рисовать, она вас потом возненавидит.
— По себе судишь?
— Нет. Я начала рисовать в три годика, в пять сама напросилась у мамы в художку. Мне это нравилось самой. Хотя вы правы, все равно по себе сужу, меня запихнули на экономиста, думаете, я скажу папочке за это спасибо?
— Дети всегда найдут повод, за что упрекнуть родителей, собственно как и родители.
— Привет, папуля! — в комнату входит дочь с полотенцем на голове, но полностью одетая. — Я перепутала дни, прости, я сейчас быстро соберусь, — виновато произносит Маша.
— Считай, что я поверил.
— Маш, я все собрала, пойдёмте кушать, у тебя как раз голова высохнет.
За столом тишина, все молча едят, разве, что Маша иногда побрякивает вилкой.
— Пап, тебе нравится? Это мы с Ксюшей готовили.
— Нравится. Вы молодцы. Если ты доела, иди досуши голову и поедем домой, уже поздно, не будем больше напрягать Ксению.
— Хорошо, — Маша быстро ретируется, оставляя нас снова наедине. В который раз замечаю, что девчонке претит моя компания, она мгновенно теряется и начинает суетиться.
— Хотите кофе, только он растворимый?
— Давай. С молоком и без сахара, — Ксения молча нажимает на чайник и насыпает кофе в чашки. Ставит на стол какую-то сладкую выпечку и явно покупные булочки.
— Сохраняй спокойствие и будь леди.
— Что, простите?!
— Забавная у тебя надпись на чашке, вот что. Слушай, расслабься, а, от тебя прям, вибрация идет, я не кусаюсь.
— Скажете тоже. Это вы расслабьтесь и ешьте пирог, булочки со сливками не предлагаю, они только для меня, но если вы их очень хотите, могу дать одну, не больше.
— Ой, ты моя маленькая, ну куда ж я буду у детей забирать сладкое, — Ксения злится, но проглатывает мои слова. В течение пары минут она умудряется съесть все пять булочек, и глазом не моргнув, кажется, даже глаза закатила от удовольствия.
— Что? Я вам одну предлагала.
— Да ничего, но будешь так жрать, скоро в дверь не влезешь.
— Ничего страшного, главное не вам меня жируху терпеть, спите спокойно с досчатой моделью, главное ночью об нее не ударьтесь, — смотрю на явно торжествующую в душе девчонку и не могу поверить, что у кого-то прорезались зубы.
— Не боись, я с такими не сплю, только трахаюсь, — Ксения пытается сделать вид, что мои слова ее не задели, кажется, в уме готовит какую-то речь, но ее прерывает внезапно вошедшая Маша.
— Ну все, я готова. Ксюш, можно тебя на минуточку.
Если меня спросят, зачем я распаляю эту девчонку, ответа я не найду, наверное, мне просто нравится ее дразнить.
