Грустно, это когда ты помираешь в собственной моче и дерьме, и единственный твой посетитель, это мухи на твоих же пролежнях. Пожалуй, это грустно.
— Что называется “приятного аппетита”.
— Так мы уже поели.
— А вы всегда такой? Черт! Ты… ты всегда такой?
— Какой?
— Грубый! Только я добавила плюс в твою пользу и на тебе!
— Бываю и хуже, — Ксения вскакивает из-за стола и начинает мыть посуду. — Мне кажется, мы не договорили.
— Пока я больше не хочу ни о чем знать. Мне нужно переварить это, и вообще все это слишком быстро.
— Ничего, свыкнешься. Чем больше человек думает, тем хуже. Присядь, пожалуйста, посуду потом домоешь. Мы еще не поговорили о тебе.
— Обо мне-то что, все предельно ясно.
— Присядь, — Ксюша вытирает руки и все же садится на стул. — Ну и почему ты ушла из дома?
— Потому что дура. Ну, вы же это и так знали.
— Ты про лимит помнишь?
— Слушайте, я не робот, чтобы привыкнуть ко всему сразу!
— Ладно, сделаю тебе очередную скидку. Так почему из дома ушла?"
"— Мне там нечего делать. У папы другая семья, я там лишняя.
Не хочу об этом говорить. Можно я пойду?
— Ну, иди.
— Напишите мне список, что вы и Маша любите и не любите из еды. Ну и вообще что-нибудь такое, что мне нужно знать. И покажите, как пользоваться этой штукой, — указывая на кофемашину, произносит Ксения.
— Ничего сложного. Я тебе на бумажке напишу, чтоб наверняка.
— Спасибо.
— Пока не забыл, дай мне свой паспорт.
— Зачем?
— Чтоб кредит на тебя взять, зачем же еще?!
— Я неплатежеспособна.
— Да ладно?
— Неужели так сложно ответить зачем?
— Встречный вопрос, неужели не проще мне его просто принести?
— Вы просто неисправимы! — Ксения уходит наверх, на прощание кинув посудное полотенце на столешницу.
Через пару минут возвращается с паспортом в руках.
— Берите на меня кредит, все равно потом мужу оплачивать.
— Я учту. Сделай что-нибудь сладенькое, жуть как хочется.
— А это разве не вредно?
— Вредно, конечно, но иногда можно.
— У меня есть “набор диабетика”. Шоколадка с фундуком подойдет?
— Давай сюда, только чайник поставь.
Ксения
Несколько штрихов, и я понимаю, что рисую этого грубияна. Надо признать обаятельного грубияна, эти глаза не дают мне покоя, как при таком мерзком характере можно иметь такие выразительные глаза, остается для меня загадкой. Не в силах совладать со своими эмоциями, бросаю карандаш и вновь отправляюсь в магазин. Четко выбираю белый пушистый ковер, нет, не назло, просто мне нравится все пушистое. Но хозяин дома это явно не оценит.
