Девочка прокурора. Запретное влечение

 – тут же сорвалась с места и оказавшись рядом, потянулась за поцелуем.

С недавних пор я полюбил эти приветствия. Они стали восприниматься как норма, а не как что-то неестественное.

Совесть уже не гложет, что мы переступили черту. Что я её переступил.

Девчонка хоть и молоденькая, но смышлёная. Не по годам, я бы сказал. С ней комфортно. Даже уютно. Я не испытываю желания её избегать. Наоборот, хочется держать поближе к себе. Максимально близко.

Кто бы мог подумать, что такие метаморфозы произойдут в моём восприятии и сознании.

Если в первый раз отстаивая её от нападок матери, делал это из-за дела, то во второй раз топил за неё уже всем нутром. Потому что до зубного скрежета раздражала ситуация, что её равняют с отцом. Она – не он. Она намного лучше и чище. И меня, в том числе.

Оторвавшись от её губ, усадил себе на колено.

– Это они? – указала взглядом на лежащие на столе документы.

Я же говорил. Смышлёная девочка. Ещё и на уровне интуиции многое просекает.

– Да. Забрал сегодня. – подтвердил её догадку.

– Можно? – коснулась пальчиками листов бумаги, но брать не решалась.

– Если готова к неприятным подробностям, дерзай.

Камилла кивнула и, встав с моего колена, взяла в руки документы. Те, на которых были пометки с фамилией её отца. Они в самом верху лежали.

Мог бы не давать ей во всём этом ковыряться. Но частично она и так в курсе. И почему-то мне казалось неправильным, давать носить ей розовые очки и кормить приторно-сладкой патокой.

Она не из тех, кто захочет обманываться.

Сидя на диване, внимательно всё изучала. Пальцы подрагивали. Губы плотно сжаты. Всё тело напряжено, будто вместо позвоночника у неё несгибаемый лом.

Наблюдал за ней пристально. И когда увидел скупые дорожки из слёз на щеках, поднялся с места.

– Почему ты плачешь, Камилла? – задал вопрос, хотя ответ был очевиден.

Но ей нужно выговориться. В себе держать не стоит.

Сел рядом и, забрав из её рук документы, вытер большим пальцем слёзы.

– Отец годами вёл незаконную деятельность. Знаешь, как-то не очень приятно найти доказательства тому, что твой родитель, жил такой жизнью. Он ведь для меня лучшим был, понимаешь?

В глазах вселенская тоска и горечь. Мне не приходилось настолько сильно разочаровываться в родных людях. Предательство её отца в то время, с размаху дало под дых. Со стороны друга это тоже было болезненно, особенно в той ситуации.