Девочка Рустама

Он скользит по платью, которое раньше не разрешал надевать, и взгляд его скользит… мрачно, недовольно, бешено. Взгляд обещает расплату.

— Что она здесь делает? — он звучит почти утробно.

А я вспоминаю о присутствии Карины, и меня в дрожь бросает. Девушка стушевалась под взглядом брата и промямлила:

— Полина ко мне приходила, брат. Поболтать, поддержать меня…

Я тихо выдохнула, и это облегчение не укрылось от пристального взгляда Рустама. Неужели не скажет правду? Она ведь грозилась, шантажировала меня!

В жажде спасения я схватилась на дверную ручку, совсем не заметив, как в три счета Рустам оказался рядом.

И отступать мне было некуда. Дверь оказалась заперта, я успела дернуть.

— Уйди, Карина, — велит дьявол, смотря только мне в глаза.

Я тяжело вздыхаю. Сейчас начнется…

Но Басманов ведь умеет удивлять, я это хорошо знаю. Оказывается, он и без слов способен подавлять, заставлять, привязывать…

Мужская крепкая рука хватает мою, и Рустам тут же дергает меня на себя. В голове на миг закружилось, и мои босоножки уперлись в его ноги.

По-прежнему не отводя взгляда, Басманов собственнически касается пальцами моей щеки. С сжимает несильно. Пока — несильно.

— Что за блядское платье? — шепчет он хрипло.

— Твое любимое, — отвечаю сквозь зубы.

Он злится. Неистово злится. Я нутром чувствую, как им бешенство овладевает. И взгляд его мрачнеет хуже тучи.

Но ведь в этом доме он мне ничего не сделает? Я слышала, что Эльдар сильно занят переговорами, а мама наверняка накрывает праздничный стол ко дню рождения любимого сына…

— Губы не слишком яркие? Иди смывай свой блядский марафет, — цедит Рустам повелительно, опуская взгляд к моим губам.

Сейчас сожрет. Совершенно точно. Или убьет, кто его знает.

Тебе нравится, как они накрашены. Тебе не нравится, что их увидит кто-то еще. Ты ведь собственник и эгоист. А еще беспощадный мужчина…

— Не буду смывать.

Я стою на ногах твердо. Искренне стараюсь не сдаваться и не отступать. Ведь все кончено.

Так к чему смотреть на мое короткое платье, Рустам? К чему взглядом пожирать и негодовать от того, что не слушаюсь?

Кажется, что Рустам лишается рассудка.

— Что ты себе позволяешь?! — шиплю я в бешенстве.

Ненавижу! Испортил, вновь все растоптал, размазал!

Мы оба на грани.