Девочка со свечкой

Внутренний голос вопит: «Беги, дура!»

Сколько раз я видела подобные сцены в кино? Мне всегда казалось, что в данной ситуации все очевидно: нужно позвонить в полицию, но никак не совать свой глупый нос туда, где может поджидать опасность. Звучит логично, но я, как зачарованная, продолжаю двигаться дальше.

Слышу стук сердца и скрип резиновой подошвы ботинок. Осторожно приоткрываю дверь, опускаю пакеты на пол и делаю еще несколько опасливых шагов вглубь квартиры.

Чувствую чужое присутствие за секунду до того, как вижу в отражении зеркала в прихожей темный силуэт за спиной.

Не успеваю повернуться, как что-то тяжелое обрушивается мне на затылок. Чувствую острую боль.

«Поздравляю, Инга, допрыгалась», — последнее, что успеваю подумать, прежде чем меня забирает в свои объятия темнота.

— Инга … Инга, — доносится издалека мужской голос, вытягивая меня из черноты.

С трудом разлепляю глаза. Надо мной нависает расплывчатое лицо Федорцова. Моргаю несколько раз: электрический свет режет глаза.

Затылок пронзает острая боль. Прикрываю веки и открываю глаза снова. Его лицо обретает более отчетливые черты. Вижу широкие брови — на несколько тонов темнее, чем волосы, — ямочку на подбородке и пробивающуюся щетину. Я впервые имею возможность рассмотреть его так близко. Марк Николаевич обеспокоенно ощупывает взглядом мое лицо. Чувствую теплую ладонь на щеке.

Пытаюсь подняться, но морщусь от боли и снова опускаюсь на пол.

Он облегченно выдыхает, и между бровей исчезает тревожная складка.

Из глаз уходит напряжение. Разглядываю желтые крапинки вокруг зрачка. Сердце ухает в груди, во рту пересыхает.

Двигаю ногой и предпринимаю новую попытку подняться — получается с трудом. Федорцов поддерживает меня за спину, страхуя одной рукой между лопаток, а другой перехватывает мою ладонь и тянет на себя, как делают борцы на ринге, помогая сопернику встать.

Принимаю вертикальное положение и упираюсь взглядом в ряд пуговиц на белой рубашке.

— Вы что здесь делаете? — спрашиваю хрипло.

— Решил последовать интуиции. Она меня еще ни разу не подводила. И, как видишь, не ошибся. — Он все еще держит мою руку. — Не жилось тебе спокойно?

Прислушиваюсь к своим ощущениям. Легкое головокружение, но меня не тошнит. Буду надеяться, что сотрясения нет. Трогаю затылок — цел. Крови на пальцах нет. Сквозь пустоту в сознании пробивается мысль, что адрес ему по-хорошему не должен быть известен.