Девочка со свечкой

 — Неожиданно для меня говорит Федорцов, заставляя сердце ускориться. — Ориентировочно минут через двадцать буду.

— Ладно. — Киваю, будто он видит меня. — Спасибо. — Добавляю растерянно, в тот момент, когда он уже отключается.

Быстро набираю адрес и почему-то вспоминаю, что не накрашена.

Вижу через металлические прутья, как разворачиваются и уезжают ребятки на черной машине. Водитель выбрасывает на ходу окурок из окна. Машина уносится, сверкая фарами.

— Кому звонила? — Интересуется Антошка, беззаботно размахивая пакетом.

— Настиному бывшему жениху. — Отвечаю нехотя.

Не вижу смысла обманывать его. Он знает об исчезновении Насти. Я, разумеется, не вдавалась в подробности, но и моего скупого рассказа хватило, чтобы он расстроился. Первое время он плакал и часто спрашивал о Насте, потом стал реже упоминать о ней. Все-таки мы просто соседи, а не близкие родственники.

Вот и сейчас мне не хочется новых расспросов, а дети это дело очень любят. Самые бестактные существа на Земле. Хотя, нет. Еще тетушки в очереди в поликлинику и на почту, которые очень любят «причинять» добро.

Но Антошка, на удивление, затихает.

Я смотрю, как тяжелые капли дождя летят на землю и разбиваются о черный асфальт. Громко звонит школьный звонок и толпа старшеклассников высыпает на крыльцо.

Минут через двадцать машина Федорцова подъезжает к калитке. Под громкий гудок мы с Антошкой бегом припускаем к выходу со школьного двора, надеясь не вымокнуть, но тщетно. Дождь усиливается, и в машину мы заскакиваем мокрые до нитки.

За рулем — сам Федорцов. Наверное, отпустил водителя в конце рабочего дня. На нем роскошный, синий костюм. Из-под пиджака виден ворот белой рубашки. Волосы лежат красиво, но не вычурно, как у Роберта. Мне приходит в голову, что за все время пребывания на каникулах я не видела Федорцова ни в домашней одежде, ни в спортивной.

В салоне тепло и пахнет Рождеством: что-то похожее на корицу или мускатный орех.

— Здравствуйте, Марк Николаевич.

Волосы промокли, и кудри провисли, став менее выраженными. А длина значительно больше — почти до груди.

Он поворачивается и скользит по мне взглядом, и я от чего-то смущаюсь и спешу добавить:

— Спасибо, что приехали. Льет как из ведра. — Выходит неестественно. — Это Марк Николаевич. — Поворачиваюсь к Антошке, указывая на Федорцова.

Он затих. Сидит, прислонившись спиной к светлому сидению, похожий на мокрого кукушонка.