Девочка со свечкой

 — Ладно, шантажист, дам тебе маленький кусочек вяленого мяса, только Марку не говори.

Мы с Фунтиком поднимаем головы и одновременно смотрим на дверь, потому что отчетливо слышим звук открывающегося замка. Марк что-то забыл?

Дверь распахивается и в квартиру заходит Лидия Владимировна. Выглядит, как всегда, с иголочки. Ее образ на сегодня — монохромный: красное, теплое пальто, из-под которого торчит подол красной юбки или платья, красные, лаковые сапоги и крошечная сумочка на тонком ремне. Волосы уложены в гладкую ракушку, идеальный макияж, умело подчеркивающий все ее достоинства и скрывающий недостатки.

Она на ходу расстегивает крупные пуговицы пальто и захлопывает за собой дверь. Прихожая наполняется ароматом ее тяжелого парфюма.

Лидия Владимировна поворачивается и упирается в меня взглядом. Ее глаза проходятся по моим голым ногам, тонкой футболке без белья, мокрым волосам. Она удивленно округляет глаза и приподнимает брови. Быстро берет себя в руки, и ее лицо кривится от презрения.

Уверена, что она неспециально: это ее естественная реакция на «мне подобных».

Фунтик радостно гавкает и семенит к ней, виляя хвостом.

— Здравствуйте, Лидия Владимировна. — Обреченно говорю я.

— Здравствуйте, Инна.

Вот, мегера. Как там ее сотрудники фирмы называли, Горгона Владимировна? В точку.

Она снимает лаковые сапоги, собрав их гармошкой на голени. Аккуратно, носок к носку, ставит их рядом с подставкой для зонтиков и прямо в пальто проходит в гостиную.

 — Оденься, надо поговорить. — Небрежно бросает через плечо.

Иду в комнату, быстро натягиваю джинсы и бежевый кардиган. Застегиваю его на все пуговицы. Пальцы не слушаются, интуиция подсказывает, что ничем хорошим наш разговор не закончится. Когда я возвращаюсь в гостиную, Лидия Владимировна сидит посередине дивана, намеренно заняв все пространство: с одной стороны она положила сумочку, а с другой — чешет за ухом развалившегося на животе Фунтика. Я не хочу стоять перед ней по середине комнаты, как провинившаяся школьница, поэтому за неимением другой мебели просто сажусь на подоконник большого окна.

Поясницу обдает холодом через стеклопакет.

Лидия Владимировна закидывает ногу на ногу и показательно — снисходительно рассматривает меня.

— Вот не пойму — или у моего сына нет вкуса, или его постоянно на благотворительность тянет: тащит в дом всякий сброд. Хочет сделать доброе дело — подал бы милостыню на улице и все.