— Ульяна, я…
Он замолкает, но продолжает смотреть на меня.
— Что?
Пытаюсь вырвать руку, но Демид не только не выпускает ее из захвата, но еще и придвигается ближе, притесняя меня к столешнице.
Мне сразу становится нечем дышать.
— Я был бы рад, если бы ты забеременела, — произносит на полном серьезе, а у меня чуть не отвисает челюсть.
— Что?
— Немного рано.
Отпускает меня и достает из шкафчика заветный отвар. Берет пустую чашку, засыпает его, а потом заливает кипятком.
Я наблюдаю за всеми его действиями, словно завороженная.
— Держи.
Протягивает мне чашку, а когда я ее принимаю, снова отходит. Берет свой чай и начинает пить, даже не глядя на меня.
Делает вид, что ни о чем таком мы только что не говорили.
Тогда я отставляю чашку, и сама подхожу к нему. Встаю прямо перед ним.
— Ты ведь понимаешь, что мы даже не встречались толком, да? — спрашиваю я. — Не жили вместе…
— Ты все усложняешь, Ульяна.
— Зато ты упрощаешь.
— Ты вляпывалась из-за меня в такое дерьмо, что сложно теперь будет делать вид, что я тебе всё также безразличен.
— Конечно же, ты мне уже давно не безразличен, но ребенок…
— Станет естественным продолжением нашей любви, — завершает за меня Демид.
И не даёт мне опомниться.
— О моих чувствах, я думаю, ты давно знаешь. Если оставались сомнения… Уверен, что ты слышала наш разговор с Мадленой. А старая ведьма задала этот вопрос специально для тебя. Если хочешь, могу повторить.
— Стоп! — поднимаю я руку, ладонью вперед, — стоп, стоп. Помнишь, сегодня вообще-то мой вечер.
Я рассчитывала бездельничать перед телевизором, а не вести разговоры о любви.
— Ты вроде бы хотела разговоров.
— Хотела, но не таких.
— Ладно, идем смотреть фильм.
— Хорошо.
Мы вместе проходим в гостиную и Демид разбирает большой квадратный диван, чтобы было удобнее сидеть. Точнее лежать.
Я ставлю чашку с отваром на журнальный столик, сбрасываю шлепки, и залезаю на диван прямо с ногами.
Демид включает плазму, подходит ко мне и усаживается на диван рядом со мной. Устраивается полулежа, подсунув под спину подушку.
Я придвигаюсь к нему. Осторожно кладу ладонь на его грудь, утыкаюсь носом в его шею, вдыхаю его запах. Головокружительный и волнующий.
Демид приобнимает меня за талию.
— Так ты хотела? — спрашивает он."
"Я киваю, стараясь держать себя в руках, потому что хрипотца в его голосе пробивает мою чувственность до волнующих щекотных мурашек. Все мое тело отзывается на эти вибрации одуряюще сладкими спазмами.
— Да, так.
