Мне снова хочется трахаться, если выражаться его языком.
Тем более что его член подо мной снова твердый.
Демид кладет ладони мне на бедра и слегка их приподнимает.
Я думаю, что сейчас он насадит меня на себя и уже предвкушаю. Но он медлит.
— Хочешь меня? — спрашивает своим тягучим с хрипотцой голосом, и я киваю.
Все, что угодно, лишь бы он только поскорее заполнил меня собой.
— Скажи это, — требует он.
— Хочу тебя. Демид, пожалуйста.
Двигаю бедрами, пытаясь найти его сама, сгораю от нетерпения.
Он направляет и начинает осторожно входить, а я зажмуриваюсь от удовольствия и выгибаю спину, словно кошка.
Наконец.
Наслаждение. Острое и всепоглощающее.
Затапливает, разрывает изнутри.
Разве может быть хорошо настолько? Как же мне нравится заниматься этим с ним.
— Любишь меня? — доносится до меня, когда он почти полностью вошел в мое содрогающееся от удовольствия тело.
Я киваю.
— Скажи это вслух.
Все что угодно, только не останавливайся.
— Люблю. Люблю тебя, — выдыхаю я, готовая сказать все, что он попросит, лишь бы не отпускал.
Он с силой вбивается в меня, вырывая из моих губ ненормальные животные стоны, а потом тянет на себя, прижимает очень тесно и властно, и начинает яростно трахать, заставляя снова и снова повторять, что я его люблю.
Глава 18
Я не знаю, сколько времени длится наш с Демидом безумный секс, но на дворе все еще ночь. Я чувствую себя пьяной, а причина моего головокружения и почти что невменяемого состояния притягивает к себе и целует в волосы. Я не сопротивляюсь.
Я вообще ничего не могу сейчас делать, кроме как полулежать на нем, прикрыв глаза, и слушать биение его сердца.
Эта сладкая истома после безудержного огненного марафона окутывает все тело, и мне не хочется разрушать ее ни словом, ни малейшим движением.
Демид тоже молчит.
Он не болтлив по жизни и в сексе он такой же. Но те слова, что говорил, опаляли огнем, заставляя хотеть его еще больше. Просто какое-то безумие.
Мне кажется, я даже говорила ему, что люблю, хоть это и не так.
Впрочем, я уже не помню точно, что именно я говорила.
Надеюсь, он не воспринял ничего всерьез.
Мы оба без одежды и мою разгоряченную спину начинает понемногу пробирать озноб.
Демид осторожно высвобождает свое плечо из-под меня и поднимается с дивана.
Я непроизвольно напрягаюсь.
— Ты куда? — вылетает у меня прежде, чем я успеваю подумать, как собственнически это, должно быть, звучит со стороны.
— Мы не предохранялись, я заварю тебе чай, — отвечает он.
— А, хорошо.
