Девочка стального магната

 – Зачем ты возишься со мной?

– Потому что хочу, чтобы подходила, – впервые он говорит со мной откровенно, и я понимаю почему.

От него идет легкий душок терпкого виски.

Когда мы не берем с собой охранника, я удивленно оглядываюсь. Замечаю, что, кажется, и он в шоке, стоит, застегивая пиджак, и смотрит нам вслед, как побитый щенок.

И я все понимаю. Наверное. Он видел меня голой, он больше не будет работать на Бориса.

– Ты уволишь его? – спрашиваю, пока нас встречает другой охранник и водитель. И когда успели? Пока я мучилась с куском замороженного мяса? Борис понял, что я ушибла руку и подготовился?

– Да, – кивает он и помогает забраться в машину, а меня накрывает острое чувство вины, потому что теперь безвинный человек потеряет хорошую работу.

И пока мы едем по ночному городу, пока городское освещение сливается для меня в одну сплошную линию, я продолжаю чувствовать, как болезненно ноет и колет рука. Но все равно ощущаю хмельную радость от присутствия Бориса рядом.

Ему не все равно. И клетка, в которую я села, становится уже, почти душит.

Но самое страшное, что я собственными руками закрываю выход, прячу ключ глубоко внутрь сознания и наклоняю голову на плечо Борису.

Он наверняка меня оттолкнет, но я опять ошибаюсь. Он тянет руку мне за спиной и подтягивает к себе ближе, обхватил в капкан пальцев талию. Так плотно, что я выдыхаю от волнения.

И я невольно улыбаюсь, думая, что надо было давно его напоить.

– Болит, – киваю я и поднимаю голову, смотря на четкую линию подбородка, легкую небритость, поджатые губы. – Я люблю тебя.

– Пять минут назад ты хотела от меня уйти, – опускает он взгляд и рассматривает мое заплаканное лицо. – Так что ни черта не стоит твое признание.

В противовес своим словам он наклоняется ниже и касается моих губ. Сначала легко, почти невесомо. Затем толкает язык внутрь, и буквально сметает из моей головы все мысли, кроме одного умоляющего вопроса:

– Но ты ведь меня не отпустишь?

– Для этого тебе придется меня убить, – отвечает он, обхватывает рукой лицо и только углубляет поцелуй.

– Больше не болит? – шепчет он, целуя шею. Я задираю голову, качаю ею и сквозь шум пульсирующей крови слышу:

– Значит перелома нет и завтра ты можешь пойти на учебу.

Все правильно. Все верно. Могу.