Девочка стального магната

А еще я могу целовать его и дальше, пока хмель не выветрился.

Пока дыхание его все такое же горячее, а желание твердеет под рукой.

И я сжимаю его пальцами, глажу взад-вперед в страхе снова навлечь гнев Бориса своей озабоченностью.

Но он молчит, его губы заняты моими. Его язык заявляет на меня свои права. И мне так хорошо. Так спокойно, пусть и внутри тлеет страх, что он снова все закончит. Рассеет волшебство момента, показывая мне, каким он может быть строгим и страшным.

Чудовище? Пусть так. Но он мое чудовище.

И пока он в расслабленном состоянии, я попытаюсь спросить то, что мне важно.

Завтра он вряд ли даже потрудится на меня посмотреть. Дела займут его голову, его внимание, его жизнь.

– Борис? – пальчиками свободной руки поглаживаю стальной орган, что, кажется, только набирает силу. – Те вещи… Они были мне дороги.

Он смеряет меня раздраженным взглядом, потом переводит его на мою озабоченную руку и предлагает:

– Я готов рассмотреть их возвращение.

– Возможно все, было бы желание.

– Что мне нужно сделать?

– Перестать выкидывать номера. Стать той, кем я хочу тебя видеть. И не надеть больше ни одну из тех вещей.

– Никогда? – поджимаю губы, вспоминая свой любимый свитер, который так часто меня согревал.

Почти так же, как объятия связавшей его бабушки. Она умерла, когда мне было двенадцать. И я до сих пор помню, как она пахла мятой и ванилью. Как она смеялась в голос и учила меня печь оладьи.

– Ну, – берет он телефон и выжидающе на меня смотрит, и я киваю.

Ладно, лучше сохранить эти вещи, чем бороться за право их носить.

Парой слов он организовывает поиск разбросанных по микрорайону вещей, а я вдруг хихикаю, представляя, как будут проходить розыскные работы.

– Что? – убирает он аппарат и возвращает мою сползшую руку себе между ног.

– Просто представила, как твоя охрана будет бороться за свитер моей бабушки с каким-нибудь бомжом, – рассмеялась я этой картинке и неожиданно, совершенно невероятно заметила, как дрогнул уголок его рта.

Это настолько не вязалось с его образом, что я, ощутив себя очень смелой, очень сильной, все-таки решилась на глупый вопрос.

– А у тебя есть бабушка?

Его лицо возвращает обычное каменное выражение, но руки он не убирает, и мою не отталкивает.

Это ведь добрый знак?

Простой ответ. Односложный, но меня он не устраивает.

Член под рукой тут же поник, и я повернулась всем телом, чтобы допытаться, но машина внезапно остановилась.