Двигаться, сидеть, лежать, что-то отвечать родителям и не забывать дышать, потому что дыхание слишком часто спирает в груди, а в горле осел ком размером с целую вселенную.
И страх, мучительный, иррациональный страх поселился во мне, оплел меня своими парализующими щупальцами, не давая возможности что-либо расставить по своим местам. Он твердил мне, предостерегал и заботливо ограждал от будущей неминуемой боли, если только я вздумаю дать своим чувствам волю. Нельзя этого допустить! Ни при каких обстоятельствах!
Очевидно, что Громов уже что-то увидел во мне такое, что решил сыграть со мной в еще одну жестокую игру, взять реванш и самоутвердиться за мой счет.
Это для меня мои чувства стали откровением, а для этого, опытного в амурных делах беспринципного циника они были как на ладони. Решил позабавиться и довести все-таки дело до конца. Ну а как иначе?
Не позволю! Ни за что не позволю вытирать об себя ноги! Я себя не на помойке нашла, чтобы всякие там мажоры расписные вздумали мне голову дурить. Люди не меняются, главное помнить это и никогда не забывать.
Как итог, в понедельник я шла на занятия в самом, что ни есть, боевом настроении. На Демида старалась даже глаз не поднимать, хотя после первой пары к нам в аудиторию зашел Пашка, приветственно кивнул мне, а потом прошмыгнул прямиком Громову, кладя ему на парту аккуратный сверток со словами:
— В целости, сохранности и чистые, — тот же только тепло ему улыбнулся, кивнул и пожал протянутую руку.
И вот в этот у меня чуть глаза из орбит не повылазили.
Признаться честно, первые несколько секунд я даже не понимала, что к чему, а потом, когда до меня наконец-то дошло, так просто зависла в полном ауте.
Громов сидел за своей партой в черной водолазке, черных джинсах, а стандартные белоснежные кеды заменил на кожаные броги. Но не это было самым главным. У него полностью отсутствовал пирсинг. От слова «совсем». Ни в носу, ни в ушах, ни в бровях, нигде. Да и всевозможные феньки тоже отсутствовали. Только массивные часы на запястье и все.
"
"И этот его новый образ респектабельного подонка мне тоже понравился, черт его раздери! Наверное, это и есть мое проклятье. Только вот за что это мне все, непонятно…
Теперь я, нет-нет, да поглядывала на него украдкой, поражаясь тому, как непринужденно он держится, кривит губы в ленивой улыбке и непонимающе щурится, на подколки своих друзей, которые точно так же, как и я, прибывают в шоке от его нового образа. Будто бы все вокруг него лишь суета сует.
