Но я только притворяюсь спящей, малодушно стесняясь показать ему свои истинные чувства.
А вдруг он на них не ответит и что тогда?"
"И вот уже Демид через голову натягивает на меня свою футболку, пахнущую им и морской свежестью, а потом слегка приподнимает на руках и перекладывает меня на подушки, аккуратно прикрывая ноги одеялом.
А затем уходит.
— Демид, — вырывается из меня, когда он уже почти закрыл дверь в комнату.
— Да? — тут же обеспокоенно отвечает он.
— Пить хочется, — выдаю я и до боли прикусываю нижнюю губу.
— Сейчас принесу, — и уже через минуту он стоит передо мной и протягивает мне высокий стакан. Вот и все, сейчас он уйдет.
Ну так и правильно, дура ты набитая. Пусть топает. Пусть!!!
О, Боже, нет! Но он все-таки топает, а затем вообще выходит из спальни. А мне как будто ногу ампутировали, честное слово. Пусть он мне всю ночь воду таскает, только бы не уходил далеко!
Но вот я уже слышу, как он шелестит, очевидно, постельным бельем, раздевается и ложится на диван, а потом совсем меркнет приглушенный свет, погружая квартиру в почти абсолютную тишину и темноту.
И только шум никогда не спящей Москвы становится свидетелем того, как я лежу в его постели и мечтаю, чтобы он пришел ко мне.
Десять минут, двадцать, тридцать…
И наконец-то я слышу это! Как он встает с дивана и идет в мою сторону, а потом замирает в проходе, не решаясь пройти дальше.
— Пожалуйста! — беззвучно проговариваю я одними губами, даже не понимая, чего хочу больше, чтобы он ушел или остался со мной.
Но он делает шаг, а потом еще один, пока не оказывается рядом с кроватью, а потом осторожно укладывается рядом со мной.
И вот мы уже лежим лицом друг к другу и сердце мое так истошно стучит в груди, что мне становится больно от его дикой агонии. Оно рвется к нему, я знаю. Глупое, глупое сердце.
Еще ближе ко мне.
И вот уже горячая, тяжелая ладонь ложится ко мне на талию, заставляя всех бабочек внутри моего живота разом вспорхнуть и полететь в неведанные дали.
Еще ближе.
И его лоб касается моего лба, и мы начинаем дышать одним воздухом на двоих.
Еще ближе…
И наши губы соприкасаются и тело прошивает молния облегчения в замесе с нетерпением, предвкушением и отчаянием от того, что мы можем не сделать еще один шаг навстречу друг другу.
И мы его делаем.
И вот уже язык Демида скользнул в мой рот и чувственный, наполненный облегчением и любовью, стон срывается с моих губ. И этот стон срабатывает как катализатор. Он срывает с нас все предохранители. И нет больше девочки Агаты.
