И ровно через пять минут мы выходим из квартиры и заходим в лифт. В руках у меня бумажный пакетик с какой-то едой, а у Демида две термокружки.
— Я для нас завтрак приготовил, — и в груди так отчаянно щемит, что почти нестерпимо дышать.
А потом мы сели в уже прогретое авто и поехали по направлению к моему дому, на ходу уплетая обалденно вкусные гренки с яйцом, ветчиной и сыром и запивая все это дело ароматным сладким чаем с чабрецом.
— М-м-м, — неосознанно промычала я, закидывая в себя очередную порцию еды.
— А-то! — улыбнулся мне Громов, — Я, знаешь ли, много чего могу, а не только косить под елочную игрушку, утыканную пирсингом.
Я только было хотела сказать, что мне он и с пирсингом невероятно нравился, но вовремя прикусила себе язык. Ну, все, тушите свет, Агата Малиновская окончательно спятила от любви!
— Прости, — выдавила я за те ужасные слова.
— Давно, — и его правая рука быстро, но крепко сжала мою ладонь.
А потом показался мой дом и энергетика в салоне махом изменилась.
Я осознавала, что сейчас мне придется сделать выбор. Но как это осуществить я не понимала. Столько в моей голове было «но» и «если», что от них становилось нестерпимо страшно и муторно. Это, конечно, все чудесно и замечательно, но он месяц планомерно пил мне кровь, выжидая непонятно чего, а теперь вот посмотрите на него — «мне нужна ты». Да неужели, блин?
Знаете, как это называется? «Вася, я снеслася» — вот как! И ждет, засранец, что я упаду к его ногам, точно перезрелая слива? Да, ага, сейчас!
Автомобиль замер рядом с калиткой, ведущей к моему подъезду, и я вся напряглась, как перед боем.
— Агата?
Ну почему у него такой голос, что пробирает меня до дрожи? Магия какая, не иначе…
— М-м-м? — кинула я на него равнодушный взгляд.
— Может ты согласишься сходить со мной куда-нибудь сегодня вечером? — и его рука вновь бережно и ласково накрыла мою ладонь.
— Ну, даже не знаю, мне надо подумать, — потянула я и хмыкнула.
— И долго будешь думать? — улыбнулся он мне самой обольстительной улыбкой на свете.
— Месяц, — тут же выдала я.
— Так долго? — в притворном ужасе округлил Громов глаза, и я чуть не рассмеялась.
— Думаешь, я немного переборщила? — прищурилась я и максимально сделала акцент на последних двух словах.
— Думаю, что да, — ответил, кивая, и подался в мою сторону.
Ой, нет-нет! Это запрещенный прием! Пора сваливать!
— А я думаю, что нет.
