— Алло, — ответила я, жмурясь и прикрывая глаза ладонью.
— Ну здравствуй, дочка!
— Здравствуй, пап, — почти пропищала я и в отчаянии посмотрела на Громова, что стоял в метре от меня, подпирая стенку и оглядывая меня каким-то странным взглядом, прикусив нижнюю губу."
"— Ты бы стариков пожалела. Ушла в клуб, а вечером, как я просил, сообщение не прислала, с утра не позвонила. Час дня на дворе! Что мы с матерью думать должны? — отец говорил легко и без нажима, но я знала, что облажалась и дома мне все-таки придется краснеть за свое поведение.
— Что я плохая дочь, — со вздохом выдала я. Боже ты мой, час дня! Что серьезно?
— Домой хоть собираешься или как?
— Уже почти еду! Честное пионерское! — закивала я головой, скользя взглядом по обнаженному торсу Громова и непроизвольно сглатывая. Какой же он идеальный, Господи, прости!
— Ждем, — и отбил звонок, а я тут же полезла в специальное приложение в телефоне, чтобы вызвать себе такси, но непонимающе подняла глаза, когда голос Демида ворвался в мои мысли.
— Значит не останешься? — и шаг по направлению ко мне.
А я тут же отступила, с ужасом понимая, что сердце сейчас просто выпрыгнет из груди. Он так близко и смотрит на мои губы. Это за гранью, ребята!
— Мне нужно домой! — почти шепотом выдохнула я.
— А мне нужна ты, — и его ладонь ложится мне на талию и подтягивает меня к себе. Ой, Боже мой, что делать? Но эти его слова, они же просто заставили меня так полыхнуть надеждой, что и не описать!
Помогите! Спасите! Эй, мозги, вы куда? Логика, ну а ты куда собралась, чертова предательница? Алё, здравый смысл, вернись, я все прощу!
А его губы все ближе и ближе, уже почти рядом с моими и я чувствую, как от него пахнет мятой и кофе, а еще самим им, тем самым запахом, что разжижает мое серое вещество.
Уф! Еще немного и дороги назад для меня уже не будет…
— Демид! — сурово выдала я и почти насильно заставила себя от него отвернутся.
— Да, Малинка моя?
— Мне! Нужно! Домой! — только сердце вопит, что хочет остаться с ним навсегда и гори оно все синем пламенем.
О, Боже, у меня самое глупое сердце на свете!
Но только вот Громов не сдается, а так осторожно и бережно меня обнимает, что я утыкаюсь в его грудь и блаженно накачиваю себя его запахом.
— Хорошо. Но можно я хотя бы тебя отвезу? — и его нежный поцелуй в шею сворачивает набекрень весь мои мир.
— Нужно, — бормочу я сама не понимая что, и он тут же отстраняет меня от себя и так заразительно мне улыбается.
— Я сейчас, — разворачивается и покидает прихожую.
