Я влюбилась в северную столицу, очаровалась ее старыми улочками и неописуемой архитектурой зданий, а еще загадала вернуться сюда еще раз. И будто бы прочитав мои мысли, Демид выдал:
— Окрестности оставим на лето, ладно?
— Ладно, — счастливо улыбалась и кивала я.
Как итог, запланированная пара дней в Санкт-Петербурге растянулась на четыре. И только в канун Рождества мы вернулись на дачу в Репино. Хотя называть это красивое место просто дачей язык не поворачивался.
Все было прекрасно и похоже на сказку. Он и я.
И наша любовь. Прогулки по заливу, жаркие вечера в бане, шашлыки и дружный смех, просмотр старых фильмов и совместная готовка. Все было замечательно, кроме одного — мы больше не были близки.
Нет, не подумайте, Демид не сторонился меня. Он все так же зацеловывал меня, укутывал своей заботой и лаской, но дальше не заходил. И вот тут-то меня и начал грызть червячок сомнений. А вдруг ему со мной не понравилось? Вдруг я показалась ему неумелой и до оскомины на зубах неуклюжей и пресной? Что, если он разочаровался во мне?
Короче, мрак, ребята!
И эти мысли как снежный ком все множились и множились в моей голове.
И я понятия не имела, что с ними делать и как быть, если мои подозрения окажутся верными. Наверное, я умру от разочарования к себе. Ведь я хотела быть для Демида самой лучшей, самой-самой во всем. Понимаете? И стоило только представить сколько девушек было у него до меня и что ему было с ними в стократ лучше, чем со мной, так сразу же меня парализовывало от страха и отчаяния.
И, конечно же, мое состояние не укрылось от цепкого и внимательного взгляда Громова.
— Что с тобой? Опять живот болит, да? Малинка моя, ну ты чего отворачиваешься? Ну же, посмотри на меня, — и он нежно поднял и повернул к себе мое пунцовое от смущения лицо и впился в меня вопросительным взглядом.
— Нет, все нормально, — соврала я и теснее прижалась к нему.
— Да ни черта не нормально, я же вижу. Что происходит? А ну-ка говори мне, иначе защекочу до икоты, обещаю, — шутливо пожурил меня парень и взлохматил мне волосы.
Вот и как сказать, а? Смотри, я для тебя в коротенькие шортики вырядилась, а ты и не заметил — так что ли? Но потом все-таки набралась смелости и выпалила на одном дыхании:
— Ты больше не хочешь меня, Дём?
У Громова даже лицо вытянулось от шока, а я в конец смутилась, и краска залила щеки. Боже, как же стыдно!
— Малинка, что за глупости поселились в твоей голове? — и он все продолжал таращить на меня свои красивые стальные глаза.
