— Ну будь ты человеком, — не теряю попыток уломать я девчонку, (внимание!!!) оплатить мне долбанный проезд. Уму непостижимо!
— Молодой человек, проезд оплачиваем! Или на выход, пожалуйста! — а это уже мегера меня подгоняет.
— Да погодите вы! Мне нельзя на выход! У меня тут вопрос жизни и смерти, понимаете? — и разворачиваясь к одногруппнице, — Проси, что хочешь, Агата.
— Я плачу, и ты от меня отваливаешь, — пулеметной очередью тут же выдает Малиновская.
Как предсказуемо! Что ж, будь по-твоему.
И я ей благосклонном кивнул, но рта не раскрыл.
Ну не дебил же я в самом-то деле такими недальновидными словами раскидываться. Ага, сейчас! И моя улыбка, скорее всего, сбивает с толку эту вредину, но она все же достает кошелек и оплачивает мне проезд.
Громов, до чего ты докатился? Но пофиг! Вижу цель — иду к ней.
Дальше мы едем в полнейшей тишине, только довольная моська Малиновской и мой горящий взгляд сейчас, между нами. Спустя, несколько остановок Агата отлепляется от поручня и двигается в сторону выхода, а я следую за ней и как могу, отгораживаю ее от посторонних тел и тычков локтями, но она только косится на меня подозрительно и что-то опять недовольно ворчит.
Из автобуса вываливается целая туча людей и мы вслед за ними, а потом молча бредем в сторону уже знакомой мне элитной многоэтажки. В конце концов, за пару шагов до калитки Агату прорывает:
— Ты какого лешего тащишься за мной, Громов? Ты обещал больше не отсвечивать! Слово дал, — насупив брови шипит на меня моя персональная злюка.
— Я? Слово дал? Ты о чем? Когда? — ты упертая, а я еще хуже, звезда моя.
— Как же ты меня…
— Что? — смеюсь я, хотя на душе уже кошки скребут.
— Бесишь! — она нервно достает ключ-карту и открывает калитку, проходя внутрь закрытого двора, ну и я за ней, хотя она и пытается мне помешать, но я просто пру как танк, пристально впиваясь в нее своим взглядом.
Все, моя хорошая, я уже отступать не намерен!
Так мы доходим и до подъезда, просачиваемся мимо, подозрительно поглядывающего на меня, консьержа.
Черт, дядя, ты что татуировок в жизни не видел? А-у, мы в Москве живем, а не в Урюпинске.
Агата вызывает лифт и почти с отчаянием смотрит на меня. Да, малышка, мы поедем в этой консервной банке вместе. Без шансов!
— Уходи! — делает она последнюю отчаянную попытку спровадить меня.
— Нет, — решительно припечатываю я.
И вот лифт, и только мы вдвоем со злюкой входим в него. Створки медленно закрываются, а чертова Агата Малиновская громко сглатывает и отводит глаза.
