Девочки Тора (СИ)

Я сглатываю, прикусив нижнюю губу.

– Она тебе мешает? Душа?

– Нет. Я хочу, чтобы она здесь навсегда осталась.

Губы резко накрывают мои и сминают. Он бедром разводит мои ноги и ложится между ними. Удовольствие вновь прошивает электрическим током от макушки до кончиков пальцев.

Если он хочется, чтобы наша душа здесь осталась, то должен знать, что и наша душа хочется остаться здесь тоже. Навсегда…

— Ты что, спишь с моей мамой?

Вопрос дочки звучит насколько неожиданно, что я роняю ложку, которой собиралась размешать свой утренний чай.

— Ксю! — смотрю на кнопку.

А она в свою очередь с прищуром смотрит на Тора.

— Я видела, как она выходила из твоей комнаты утром, Костиныч.

Щёки заливает волной жара, и я завидую самообладанию Максима, который вовсе не выглядит обескураженным.

— Мы с твоей мамой нравимся друг другу. Ты не против? — абсолютно спокойно заявляет он.

Ксюша ещё сильнее сощуривает взгляд.

— Не против. Вроде ты хороший.

— Спасибо за высокую оценку, — подмигивает Торецкий и ставит перед Ксю тарелку с блинами.

— Ну, тебе я тоже нравлюсь?

— Нууу... Дааа. Наверное, — протягивает дочка, взяв пальчиками блин. — Я пока думаю. Но ты знаешь, Костиныч, если мальчик спит в одной комнате с девочкой, то он обязан на ней жениться.

— Ксения! — снова осаждаю дочку, но та невинно хлопает ресницами и недоуменно смотрит на меня.

— Но мама, это же правда!

— Согласен, — усмехается Тор, бросив на меня смеющийся взгляд. — Так ты даёшь согласие, чтобы мы с твоей мамой поженились?

Они вдвоём решили меня до сердечного приступа довести или что?

— Я приму решение после бассейна.

Или после зоопарка. Но вообще, Костиныч, ты дарил моей маме цветы? А водил её в кино? Я видела в кино, что, когда хотят на девочке жениться, то вооот такие букеты дарят, — Ксю разводит руки и широко распахивает глаза. — Огромные!

— Ты права. Это большое упущение с моей стороны. Прежде, чем мы с твоей мамой поженимся, я обязан подарить ей несколько огромных букетов и сводить в кино.

— Да. Это другое дело, — важно кивает дочь, удовлетворившись ответом Максима.

Наши с ним взглядом скрещиваются, и я одними губами спрашиваю "что ты делаешь?" Он так же отвечает "всё нормально, расслабься".

Кажется, я уже начала привыкать к его тотальному спокойствию, которое передается мне воздушно-капельным путём.

А после прошлой ночи я вовсе чувствую себя иначе. Будто все мои тревоги стёрлись, удалились как ненужный элемент.

Эта ночь была особенной.