Девочки Тора (СИ)

– Тут ещё много что нужно переделать, но, думаю, Ксюше понравится.

И кровать сейчас стоит односпальная с розовым покрывалом.

Я смотрю, прикусив губу, как Максим осторожно укладывает дочку на постели и снимает с нее обувь.

– Ты решил полностью перевезти меня к себе?

– Да, – кивает Макс, бросив на меня взгляд. – На моей кровати мы вдвоём вполне поместимся. Или ты так не считаешь?

Покраснев, качаю головой.

Я прекрасно помню, что на его кровати мы очень даже помещаемся.

– Костиныч? – неожиданно раздаётся дочкин шёпот.

Тор тут же склоняется над Ксюшей, которая тянется к нему руками и хватает за плечи.

– Костиныч… у меня теперь не будет папы?

Моё сердце как ножом пронзает от этого вопроса. Для Ксюши это всё оказалось очень тяжело. Да и для меня тоже. Но однажды она поймёт, что я всё сделала правильно, иначе мы бы просто погибли.

Я напрягаюсь, слушая, что ответит Максим. Он ничего не должен отвечать. Я понимаю, что Ксюша – это моя дочка. И это мне с ней разговаривать о таких серьёзных вещах.

– У тебя будет папа, Ксюша.

– Я. Если ты захочешь.

– И я смогу тебя так называть?

– Нет-нет, после бассейна и цветов, – шепчет мой сонный гномик.

А у меня слёзы текут по щекам, и ничего я с ними сделать не могу. Смахиваю, но они продолжают течь.

– Костиныч… спокойной ночи…

– Спокойной ночи, детка.

Макс накрывает Ксюшу одеялом, после чего подходит ко мне и, разумеется, замечает, как я шмыгаю носом.

– Снова от счастья, Ань?

– В этот раз, наверное, от любви.

— Мамочка, ты только посмотри, сколько здесь цветов! Их сто тысяч миллионов!

Ксю с восторженным лицом забегает в спальню Тора, где я уже наношу последние штрихи макияжа перед зеркалом.

Дочка выглядит как самый настоящий сонный гном с этими растрепанными хвостиками. Я подхватываю её на руки и целую в нос, взяв из рук маленький букетик, который Тор, видимо, положил ей на кровать, пока та спала.

— Костиныч подарил, — улыбается довольно. — Там ещё знаешь сколько всего есть! Ты видела мою комнату, мама, видела?!

— Видела, — смеюсь и радуюсь, как поёт сердце от вида моего счастливого ребёнка.

Что для матери может быть дороже, чем счастье и покой собственных детей?

— Там вооот столько игрушек, — визжит Ксю. — Это круть!

— Круть? Ты где таким словам научилась, маленькая леди?

— Действительно, — хмыкает Торецкий.

Мы с дочкой оборачиваемся и видим, как Тор стоит в дверях, привалившись к косяку, и разглядывая нас с Ксюшей. Белая рубашка обтягивает его широкие плечи.