Девственница для бандита

Разве мужчины так реагируют на полуголых девственниц? Думала, Давиду польстит… – Я готова на все, слышишь? Только помоги моим родным. София ведь еще совсем ребенок! Неужели у тебя нет сердца?

– На все? – выражение лица Ериханова настолько опасное, что меня передергивает. Презрительность в голосе режет по живому. – Как же твои дерзкие заявления? Никогда, ни за что? Да и с чего ты взяла, что мне интересна?

– Прошу… – проглатываю обидные слова. Приказываю себе не замечать их. Это неважно. Я не важна. Главное спасти родных… – Мне больше некого умолять, и ты это знаешь…

– Знаю, – холодно произносит Ериханов.

– И это не добавляет очков твоей затее. Понятно, что ты дошла до степени, когда ляжешь под любого. Меня такое не интересует. Иди к себе, Лилиана.

Вместо того, чтобы выполнить его приказ, встаю с колен. Спускаю с плеч сначала одну, потом другую лямку. Сорочка падает на пол. Переступаю через нее.

Шаг. Еще один, и я касаюсь колен Ериханова своими. Внутри нарастает паника, но я уже твердо знаю, что не отступлю.

Стою к нему вплотную, кладу руки Давиду на плечи.

Секунда – и он дергает меня к себе на колени. Одной рукой сгребает рассыпавшиеся по плечам волосы, заставляя выгнуться назад. Другой обхватывает талию, чуть сжимая. Боже, это ведь уже было между нами… в клубе, буквально повторение той сцены. Только тогда я была полна решимости драться. А сейчас пришла сама, предлагаю себя, правда выходит жалко и неумело.

А еще различие в том, что Давид… голый! Полотенце слетело с его бедер, когда меня на колени посадил.

Чувствую ягодицами его горячий, твердый член. Большой, весьма. Хотя не мне разбираться в размерах. Я в живую еще ни одного не видела. Мамочки. Паника душит меня. Что если он прямо сейчас…

Дергаюсь, но хватка слишком сильна.

– Не так… пожалуйста.

Мерзкий урод, обожающий унижать и глумиться! Всего пара слов, а меня колотит, я пылаю от стыда.

Отпустив волосы, его рука плавно скользит по моей спине, к талии, ниже, по ягодицам. Дергает за край трусов.

Натягивает их так сильно, что они впиваются в плоть. Которая горит и ноет. Чтобы отодвинуться, непроизвольно подаюсь вперед. Лицо Давида оказывается так близко… Наши губы почти соприкасаются. У меня перехватывает дыхание.

Но по выражению его глаз сразу понимаю – он не собирается целовать меня.

Скорее всего, не считает этого достойной. Делаю жадные глотки воздуха один за другим и неотрывно смотрю на твердые, изогнутые в циничной усмешке, губы.