Девственница для бандита

Можно мне побыть одной?

Снова душат слезы, при нем я не могу уже показывать слабость, не хочу выглядеть совсем мямлей какой-то.

– Да, конечно, – Ериханов уходит.

Прорываются рыдания. Это не жалость к себе, так стресс выходит. Слишком много эмоций пережила. Тут дело не в физической боли. Меня рвут на части сомнения. Все так буднично. Все кончилось. Он меня получил. Я его получила… Мы больше друг другу не интересны?

Долго стою под прохладными струями. Низ живота болезненно потягивает. Странное ощущение, что член Давида все еще во мне.

Закрываю лицо руками. Почему-то главное чувство сейчас – пронзительное одиночество.

Я не понимаю, что делать дальше. Сейчас я выйду… Мне спать в постели Давида?

Но утром вернутся обитатели особняка… В том числе моя сестра. Я пока не готова вот так раскрыть наши отношения. Да и есть ли они у нас? Меня охватывает страх, мучает неуверенность. Не понимаю, как вести себя дальше… Кто мы теперь друг другу? Значит ли то, что я была девственницей хоть что-нибудь? Или Ериханову все равно? Если окажется, что это так, что ему это безразлично… я ведь разобьюсь.

Что от меня останется? Ни гордости, ни самоуважения, ни надежды…

Стою под теплыми струями наверное около получаса. Глаза слипаются, надо выбираться. Вытираюсь большим пушистым полотенцем, другим, поменьше, заматываю голову. Благо на хромированной полке их целая стопка. Заворачиваюсь поплотнее в теплую пушистую махру.

Каждый шаг отдается болью в мышцах.

Ванная, в которой я была, находится за смежной дверью. Снова оказываюсь в спальне и замираю. Давид видимо тоже только что принял душ, потому что на полу рядом с постелью валяется черное полотенце. Абсолютно обнаженный, Ериханов спит раскинувшись на постели. Какое-то время застываю, наблюдая пристально, отмечая каждую деталь. Я пока не смогла разглядеть этого мужчину голым как следует. Мне интересно. Даже во сне он выглядит опасным. На боку кривой старый шрам. И на бедре. Хочется провести по ним пальцами…

Нет.

Если проснется и снова меня… захочет?

Я точно больше не вынесу. Только не сегодня… А потом? В будущем?

Фыркаю на собственные мысли! Тоже мне вчерашняя девственница! О чем только думаю!

Гордость не позволяет мне примоститься рядом калачиком. Очень хочется. Но все против – особенно здравый смысл. Кто угодно может увидеть как выхожу утром из комнаты Давида. Я не готова к этому. Между нами все еще слишком зыбко.