– Ты помнишь, что я сказал тебе в спальне? – спросил, наклонившись, чтобы скользнуть ладонью по поясу и расстегнуть застежку брюк.
– Да, – прошептала я срывающимся голосом.
– Буду считать, что это согласие, – усмехнулся, рывком опуская на мне брюки.
Глава 20
Маркус"
"Какая же она горячая. Кажется, стоит задержать ладонь на обнажённой коже и обожжешься. Руки сами пришли в движение, скользнули по стройному телу, задирая рубашку, чтобы обнажить спину, а потом пробежались к бёдрам, чтобы опустить белье и сжать упругие ягодицы.
Карделия выгнулась в спине, взглянув на меня из-за плеча затуманенным от желания взглядом. Представший вид ошеломлял. Такая красивая, естественная, прямо заявляющая о своих желаниях. В ней не было и капли притворства. Она не скрывала того, что хочет меня, как и того, что не намерена давать мне слишком много, трезво оценивая наше положение. Оттого я хотел её ещё сильнее.
Проведя ладонью между её ног, я убедился в том, что сообщали мне её эмоции. Карделия уже была готова принять меня.
Растёр терпкую влагу по складкам, раздвинул их, чтобы прихватить набухший клитор. Карделия сладко простонала, выгнувшись сильнее, чтобы приподнять попку и дать мне большую свободу. И я не стал её разочаровывать. Толкнулся пальцами в горячую промежность, и сам простонал, когда внутренние мышцы сжались, а это движение разбежалось дрожью по телу Карделии.
Дыхание вырывалось отрывисто. Ещё не успокоившееся после тренировки сердце гулко билось в груди, разнося разгорячённую кровь по венам.
Окружающее расплывалось перед глазами, и я видел только Карделию – раскрытую, доверчивую и такую соблазнительную, что в паху начинало больно резать. Я хотел наслаждаться ей, как редким вином, заставлять раз за разом кричать и задыхаться стонами удовольствия. Но кажется, переоценивал свою выдержку. Потому что уже не было сил терпеть. Но ведь у нас весь день впереди, даже больше. Все четырнадцать.
Дернул пояс брюк, расстегнул застежку, выпуская член. Карделия замерла в ожидании, когда ощутила, как я приставил головку ко входу.
Может, боялась боли, не знаю. Потому входил медленно настолько, что проникновение в разгоряченную плоть превращалось в пытку удовольствием. Карделия была такой тесной, что темнело перед глазами. Наверное, все ещё присутствовала боль, потому что она сжалась, тихо всхлипнув, когда я вошёл полностью.
– Расслабься, – провел ладонью по покрытой капельками пота коже спины. А потом скользнул ладонью по талии вниз, чтобы пощекотать клитор.
