Может быть, нагреть чайник?
– Нет, не надо, спасибо! – прокричала Ира в ответ и вздохнула. Никогда не бывает так, чтобы чудеса сыпались на тебя без ограничений. Видимо, есть все же лимит и на милость небес. Она еще раз с сожалением поднесла руки к воде, а затем переключила поток с крана на лейку душа. Затем она скинула с себя ставшее уже омерзительно грязным терракотовое платье, туда же последовало и белье. Даже холодный душ был лучше, чем ничего, и Ира старательно убеждала себя в этом, прыгая под холодной водой, задерживая дыхание и проявляя недюжинное мужество, чтобы не завизжать.
Водные процедуры и закаливание никогда не были ее темой. Как и многие от природы худые люди, Ира все время мерзла. Ей бы и в голову не пришло добровольно поливаться ледяной водой. Но разве московским коммунальным службам это объяснишь? Зато после, растираясь чистым полотенцем, с зубной щеткой во рту, наблюдая за собой в зеркале, Ира с удовольствием отметила исключительно здоровый румянец.
Иван все продумал, вот чертяка.
Ира с наслаждением натянула на себя чистую футболку, затем посмотрела на кучку грязного белья и пожала плечами. Натянув шорты на голое тело, она забросила все свои вещи в стиральную машину, засыпала порошком и нажала кнопку. Деликатная программа – то, что надо.
Неплохое начало дня.
Когда она вышла из ванной, в кухне уже никого не было, но это не значило, что Иван Чемезов и здесь не проявил себя радушным хозяином. Там, где до этого сидели студенты всех возрастов и мастей, теперь стояла и манила к себе тарелка с идеально круглой яичницей-глазуньей.
Ира подошла ближе и расхохоталась в голос. Яичница смотрела на нее в упор огромными желтками глаз, обрамленных длинными красными ресницами из кетчупа. Изящный нос из зелени, шевелюра из листьев салата и хитрая ухмылка из жареной колбаски, с парой зубов из поджаренного жирка… Ире, конечно, случалось видеть яичницу, которой пририсовывали улыбку или просто делали страшную рожицу. Но эта яичница заслуживала того, чтобы ее положили под рамку и оставили несъеденной.
Целое произведение искусства. Рядом лежали поджаренные кусочки черного хлеба, связка зеленого лука, вилка и нож. Все продумал. Разве что… Где же в таком случае свежевыжатый апельсиновый сок? Да уж, невозможный вы товарищ, многоуважаемый Иван Чемезов.
Ирина села за стол, склонила голову набок, рассматривая ухмыляющегося желтоглазого яичного Нафаню.
– Ну и как прикажешь тебя есть? – спросила она, нерешительно беря вилку и ножик в руки.
