Алексей, адвокат со связями, в дорогом костюме, с красивым палисадником перед огромным особняком, был последней Ирининой надеждой и, какое совпадение, последним предлогом, чтобы не уезжать.
– Марк рассказал мне о вашей ситуации. Я не уверен, что могу обеспечить вам доступ ко всей нужной информации, – сказал Алексей.
– Я понимаю, – кивнула Ирина.
– Не уверен. – Алексей был исключительно вежлив и корректен, профессионален до того, что хотелось запустить в него подставкой под его кожаный органайзер, страницы которого исписаны мелким, аккуратным почерком.
– Вопрос ведь упирается в деньги, да? – Ирина подобралась, собрала все вместе: волю, нервы, ненадежные обещания, на которые она была вынуждена опираться за неимением ничего лучшего.
– Нет, Ирина Станиславовна, дело не только в деньгах. Если ваша свекровь действительно скрывается от вас, то есть масса способов сделать это по-умному, так, чтобы не оставить никаких следов.
– Она не свекровь мне, – пробормотала Ирина, отвернувшись на секунду.
– Мы с Сашей… мы решили не жениться официально.
– Марк не сказал мне об этом, – нахмурился Алексей. – В таком случае между вами и Ланге вообще нет никакой легальной связи."
"– Ну, тут уж я ничего не могу поделать! – воскликнула Ирина, пожимая плечами. Это было просто чудовищно, что чужой мужчина с вежливой, но ледяной улыбкой копается в самом дорогом и одновременно ранящем, пронзающем насквозь. Саша. Ее любовь. Ее судьба. Ее проклятие.
Когда-то Ирина мечтала стоять в церкви в белоснежном платье, и она даже сказала «да», когда Саша, держа ее за руку, протянул ей бархатную коробочку с кольцом.
– Мне на все плевать, – сказал он тогда. – Мы должны пожениться.
– Но твоя мать… она никогда не примет этого.
– Это не важно, понимаешь? Мы с тобой – вот что важно, Ира. Ну, прекрати. Все образуется. Пойдем скажем твоей маме.
Ирина сама поставила точку, перечеркнула эту линию, но она до сих пор не была уверена, правильно ли поступила, разорвав помолвку. Тогда ей казалось, что так будет лучше.
Что так все останутся в выигрыше и никто не станет подозревать ее в чем-то черном, мерзком и грязном.
Сашина мать, Анна Викторовна, о как же она умела быть против! Какие чудовищные сценарии порождало ее сознание, какие вещи она была готова бросить в лицо своему сыну, сделавшему, по ее мнению, неправильный выбор.
Ирина сказала Саше, что им лучше оставить все как есть.
– Что может изменить этот штамп? – спросила она, заглядывая ему в глаза.
