— Может ли статься, что бывшую баронессу переполняет чувство вины? Ведь пропащий человек не стал бы столько жертвовать на церковь?
— Если верить слухам, это почти все, что дал ей барон. Очень порядочный, к слову, человек. Которому ужасно не повезло. — проскрипела старуха.
Кэрин спорить не стала. Хотя в порядочность человека, бросившего собственную жену, верилось с трудом. Но тут девушка опиралась исключительно на свой опыт. Непорядочных женщин она еще не встречала, а вот мужчин… И баронесса виделась ей жертвой, безвинно пострадавшей.
Однако если сказать об этом вслух — никто не поймет.
— И все же, если мы откажем в такой малости, столь щедрых пожертвований может больше не быть. — Кэрин опустила глаза. — Ради нашего священного дома я готова взять эту ношу на себя. Но в случае малейшей нечестности, я тут же вернусь назад.
На этот раз, старуха молчала долго. В словах подопечной был свой резон. Действительно, баронесса может расщедриться еще раз. А Кэрин хорошо знает, что кроме монастыря ей некуда податься.
Это способствует благоразумию…
— Ну хорошо.
* * *Переделка конюшни заняла всего дней шесть, вместо запланированных десяти. Угроза выгнать нарушителей дисциплины без оплаты, подействовала как надо. Крупных ссор и стычек удалось избежать.
Скалясь в сторону соседей, каждая кучка крестьян из кожи вон лезла, чтобы показать себя в наилучшем свете. Так мужики, отвечавшие за окна, приперли откуда-то резные ставни и навесили их там, где планировался класс.
Жители Паводы в ответ, не только обустроили столовую, но и сколотили для нее несколько лавок и столов.
Крестьяне из Костоломицы долго чесали в затылках, потом пошептались и у бышей конюшни появилось низенькое крыльцо с навесом.
Чтобы не нервировать работников постоянным контролем, Алесия заглядывала в будущую школу всего два-три раза в день. Где-то указывала на недочеты, где-то хвалила. В некоторых случаях советовала — как сделать лучше.
Крестьянам льстило ее внимание. А девушка все время держала в голове, что ни одна из «бригад» не должна чувствовать себя обделенной.
Поэтому время уделялось всем. И даже простое «молодцы» — заставляло мужиков поглядывать на соседей с легким пренебрежением.
Но для Алесии, школа была лишь малой частью из череды дел. Каждое утро она забиралась на голубятню, где помимо Эсэмэски, ее признал еще один голубь, тут же получивший имя — Мейл. И симпатичная голубка ставшая Маркой.
Если голубиная почта будет иметь успех, может назвать ее голубь-граф? По аналогии с телеграфом.
