Ребятам не терпелось посмотреть настоящий господский дом. Имар, как четвертый сын упомянутой тетки, ехал не столько ради учебы, сколько присматривать за сестрами. Как никак, родная же кровь. В свои девять он очень хорошо это понимал.
Ясьмика, как восьмого из одиннадцати детей, даже не спрашивали. Просто так решил отец. Мать, конечно, попричитала, но сунув в торбу несколько печеных картофелин и пучок заячьего лука, передала сына старосте.
А Пронька с Тедором были слишком робкими, чтобы пасти скот. Но для настоящей работы в поле еще не доросли.
Вот пусть и поживут три-четыре года на попечении госпожи.
Действительно толковых ребят Фенел отдавать не собирался. Такие и здесь на хозяйстве нужны. А для того, чтобы выводить закорючки на специальных досках — много ума не надо.
Алес оглядела забравшихся в телегу детей. Как же иронично. В родном мире, она юных созданий предпочитала обходить стороной. А теперь под своими же окнами собирает целый «детский сад». Хоть бы из этих ребят вышел толк.
— Госпожа… — староста запустил пальцы в жесткую бороду.
Глаза его теперь смотрели очень хитро. — Вы, конечно, наказывали собрать детей. Но может и постарше кого заберете?
— Это кого?
— Есть у нас тут парень один. Башковитый, зараза, сил никаких нет. Как чего удумает, так хоть падай и лежи. Только вот ему намедни семнадцать годков минуло. Не староват ли?
Девушка вопросительно изогнула бровь. Даже любопытно, кого же ей хотят сплавить? Вместо ответа на немой вопрос, Фенел кивнул кому-то из собравшихся крестьян.
— Эй-ка, кликни Михаля.
Мужичок отправился куда-то за дворы. А староста принялся объяснять. Есть-де у них в селе один самородок-самовыродок. Вечно что-то изобретает. То веник примотает к колесу, чтобы тот улицы подметал. То у колодца намудрит, пытаясь заставить воду подниматься без человеческой руки. В общем, маята одна. Но парень башковитый. Дважды за одно дело битым не бывает.
Крестьяне похихикивали в кулаки. Однако Алесия заинтересовалась. Изобретатель-самоучка среди крестьян? Пожалуй, на него стоило взглянуть.
И вот Михаля привели. Первое впечатление — очень красивый парень. Высокий, худощавый. Его бы только причесать и отмыть. Впрочем, отмывать и так придется всех учеников.
— Зачем звал? — буркнул парень, не поднимая головы. — Ежель из-за курятни, то разобрал я уже все.
— Госпожа наша новая хотела на тебя посмотреть.
— Че я ей, бусы фигурные, чтобы на меня смотреть? Только от дела зря оторвали.
Фенел крепко встряхнул его за плечо.
