Закрывая за ним дверь, она услышала трель звонка. Наверное, пришла ее нянька. Попросить Муриэль остаться с ней на ночь было, конечно, дурацкой идеей, но если уж Тео что-то взбредало в голову, он стоял на своем до последнего. В такие моменты проступал стальной стержень, на который нанизаны остальные черты его характера. Но задуматься, то именно такой человек нужен рядом в сложной ситуации.
Упав на кровать, Бет была твердо уверена, что до утра не сомкнет глаз. В следующий раз она открыла глаза через пять часов и увидела солнечный свет, пробивающийся сквозь опущенные шторы и падающий косыми лучами на ее постель.
Не доверяя своим наручным часам, Бет перевела взгляд на настенные, но они показывали то же самое. Она помнила лишь то, как ее голова коснулась подушки, и она на мгновение прикрыла глаза. Мгновение, когда она могла ни о чем не думать, не вспоминать.
Она заставила себя встать с кровати, вошла в ванную и плеснула себе в лицо ледяной водой, пытаясь собраться с силами. Вода стерла с ее лица не только сонливость, но и остатки макияжа, оставив лишь темные круги под глазами и пугающую бледность кожи.
С гримасой отвращения она сбросила с себя измятую одежду, снять которую перед сном сил не хватило, и встала под душ. Желания думать о том, что надеть, у нее не было, поэтому она просто накинула халат поверх белья. Выходя из комнаты, она почувствовала запах свежесваренного кофе, свидетельствующий о том, что ее нянька до сих пор здесь. Но сейчас Бет меньше всего была готова к радости человеческого общения, а значит, нужно убедить Муриэль в том, что с ней уже все в порядке и она может идти домой.
Но заготовленная речь комом встала у Бет в горле, когда она увидела, что на ее кухне хозяйничает не жена викария, а Тео."
"Он сидел за ноутбуком, разложив на обеденном столе какие-то документы, и, судя по всему, продуктивно трудился.
— Что ты здесь делаешь? — изумленно выдохнула Бет, не веря собственным глазам. — Я думала, тебе нужно быть на работе.
— На сегодня у меня были назначены несколько встреч.
Они были отменены.
Тео не видел необходимости объяснять, что именно он отменил их, так как она может неправильно его понять. Он сделал это не из чисто практических соображений: все взвесив, он понял, что совещания будут не слишком продуктивными, если все его мысли будут о Бет, оставшейся в одиночестве в этом огромном старом доме. Не то чтобы он чувствовал себя ответственным за нее, но уйти сейчас и бросить ее одну казалось ему совершенно неприемлемым.
