— А Муриэль?
Бет растерянно оглядела комнату, в последний раз ремонтировавшуюся, похоже, еще при королеве Виктории, словно ожидала, что жена викария прячется в серванте.
— Ей пришлось срочно вернуться домой. Один из ее детей упал и поранился.
— Это, должно быть, Джордж. Ему всего десять лет, но он уже настоящее стихийное бедствие. Надеюсь, ничего серьезного?
— Нет, не волнуйся. — Тео закрыл свой ноутбук и начал собирать бумаги. — Муриэль просила передать, что, если ты хочешь, с тобой останется на ночь ее сводная сестра.
Бет сама понимала, что глупо злиться на людей, которые желают ей только добра и переживают за нее, но ничего не могла с собой поделать.
— Очень мило с ее стороны, но сейчас я бы хотела немного побыть одна. Мне нужно во многом разобраться.
— Просто люди переживают за тебя.
Бет сжала зубы. Сейчас он должен был вежливо кивнуть и уйти, почему он не воспользовался этой возможностью? Что удерживает его здесь? Явно не желание провести побольше времени в ее компании.
— Я очень благодарна тебе за помощь, — сказала она, не поднимая глаз. — Но у меня правда все хорошо.
Тео скользнул взглядом по лицу девушки, вглядываясь в заострившиеся черты, и его черные брови сошлись на переносице. Хорошо она не выглядела. Она была собранна, упряма, старалась держать себя в руках и не показывать эмоций, но в ее бездонных зеленых глазах плескалась боль, а чувственные губы были сжаты в тонкую линию.
Он не сомневался в том, что Бет сможет выстоять, справиться с обрушившимся на нее горем, но он все равно не хотел оставлять ее одну в этом огромном старом доме, где каждая вещь, каждая скрипучая половица напоминала Бет об ее утрате.
— Но этот дом…
Почувствовав критические нотки в его голосе, Бет скрестила руки на груди в защитном жесте и гордо вздернула подбородок. Она даже не дала ему закончить свою мысль.
— Мой дом и я уже много времени провели вдвоем.
Тео представил, как она каждый вечер возвращалась после работы в это пустое, полуразрушенное здание, и покачал головой:
— Это просто безумие.
Бет смотрела на него и видела всех бессердечных людей, которые убеждали ее продать этот дом, которые думали только о деньгах, о голых, безучастных цифрах, а не о чувствах, которыми было наполнено это место.
— Полагаю, ты думаешь, что будет лучше, если я продам этот дом, его отреставрируют и разделят на несколько симпатичных квартирок, а вместо сада сделают парковку? — Ее голос дрожал от злости.
