Я оформляю ребенка, пишу в истории болезни картину тяжелого заболевания, анализы для этого оформляют участковые, некоторые покупают бланки с печатями лаборантов и сами вписывают нужные данные, а некоторые платят лаборантам и те пишут что надо. Можно еще воды? – заискивающе попросил он.
– Можно, дорогой, только ты не отвлекайся. – Денис налил воды и дал ему.
– Через день или два, дольше детей нельзя держать в больнице, – продолжил повествование Венечка, отпив пару глотков, – Ирэна присылает машину.
Я отображаю в истории болезни резкое ухудшение, делаю ребенку укол, чтобы он спал и было похоже на то, что ему плохо, оформляю экстренную эвакуацию в реанимацию и увожу.
– Машину присылают одну и ту же?
– Нет, разные, и сопровождающие разные. Только те, кто приходит охранять мать и ребенка в больнице, чтобы они не убежали, одни и те же, их четверо, охраняют по двое: то одна пара, то вторая, один в машине сидит, возле входа, второй в отделении.
– И что, никто из врачей в больницах не увидел, что дети здоровы, и не поинтересовался, куда их увезли и что с ними случилось? – спросил Егор.
– Кого это сейчас волнует! – отмахнулся пухленькой ручкой Вениамин Андреевич, немного приободрившись. – Ну, резкое ухудшение у ребенка, нужна срочная операция, увезли куда-то, и слава богу, что не в отделении умер. Лекарств недостаточно, платят копейки, младшего медперсонала нет. Это же обычные государственные больницы, там же нищета сплошная! Есть, правда, одна врач, Клавдия Ивановна, вот она подозревает что-то, пыталась выяснять, звонила в реанимацию, но это бесполезно.
– Как тебе платят? – спросил Денис.
– За каждого ребенка.
– Сколько?
– Полторы тысячи долларов.
– Как часто проходят через тебя дети?
– Если брать во всех трех больницах, то два раза в месяц, как правило; бывает, что и больше.
– Куда отвозят детей?
– Я не знаю, честно! – сбившись с уверенного тона, занервничал Венечка.
– Меня всегда высаживают возле метро и отдают деньги, а куда их везут, я не знаю.
– Где находится Ирэна?
– Не знаю, я ее никогда не видел. Год назад на конференции ко мне подошел мужчина, мы разговорились, и он предложил мне эту работу.
– Какой мужчина, как звали?
– Он представился Александром Ивановичем Стояновым, доктор медицинских наук, но я потом узнал, что имя фальшивое.
