– Ты меня лучше не зли, дорогой! – жестко велел Денис. – А то мы сейчас выйдем и дадим девушке возможность закончить то, что она так удачно начала! Правда, перед этим наденем на тебя наручники, чтобы ты ей не мешал.
– Я понял, я понял! – перепугался Венечка.
– Ну, мы можем идти, дальше ребята разберутся, – заметил, поднимаясь со стула, Денис.
На лице у Вениамина Андреевича отразилось облегчение, сменившееся работай мысли, додумать которую Денис ему не дал.
– Кстати, я забыл тебя предупредить. За тобой, естественно, будут следить, ну это ты и сам понял.
Если попробуешь кому-нибудь намекнуть на наш сегодняшний разговор или станешь вести себя нервно и неадекватно, даже если просто пукнешь в пространство не тем запахом, я сразу арестую твоего дядюшку, о деятельности которого мне много интересного известно. А тебя, милый, с превеликим удовольствием посажу в камеру к уголовникам, они очень любят таких пухленьких мальчиков и еще большей «любовью» пылают к педофилам и убийцам детей! Ты меня понял!
– Д-а-да! – пролепетал Венечка.
– Вот и молодец! Тебе объяснят, как действовать дальше и с кем связываться.
Когда они вышли из темного, провонявшего, брошенного человеческого жилья, остановились, не сговариваясь, и закурили, все втроем.
– На его месте я бы уже померла от страха, – нарушила тишину Вика.
– Не надейся! Такие мальчики очень живучи, – ответил устало Денис.
Денис уверенно и спокойно вел машину. В салоне стояла тишина: после того как они отъехали от дома, никто не проронил ни слова.
Вика, сидевшая сзади, смотрела в окно, Егор, откинув голову на подголовник, дремал.
Денис все поглядывал в зеркало на молчавшую Вику и, не выдержав, спросил:
– Вик, ты что, переживаешь, что на этого козла кинулась?
Она отвернулась от темного окна, поймала его взгляд в зеркале и ответила:
– Нет. Я думаю о том ребенке, которому понадобилась пересадка почки.
Услышав ее ответ, Егор открыл глаза и выпрямился на сиденье.
– Я ставлю себя на место его матери и понимаю, что сделала бы все возможное и невозможное, чтобы спасти сына.
А если бы у меня имелись деньги, то, скорее всего, обратилась бы и к тем ребяткам, от которых сейчас бегаю. И вряд ли я бы думала о том ребенке, у которого возьмут эту почку.
– Не грузись, Викуль, – подбодрил ее Денис, – всякая медаль имеет оборотную сторону.
– Я сейчас поняла, что это не вопрос этики, морали или законности. Все гораздо проще и сложнее. Каждый спасает своего ребенка.
