Им, как семье героического ветерана, что-то там полагалось, но никто не собирался это что-то давать. Мать ходила по инстанциям, выпрашивала, вымаливала, это он помнил смутно, из разговоров взрослых на коммунальной кухне, которые ребенок слышал урывками, забегая между играми попить воды или ухватить какой-нибудь кусок.
Однажды мать одела его в лучшую парадную одежду и взяла с собой на прием к высокому начальству. Они долго сидели в приемной, дожидаясь, когда их вызовут. Он устал, хотел пи́сать и есть. Оттого, что нельзя было разговаривать и двигаться, а требовалось только прямо сидеть на стуле, у него разболелись голова и спина.
Потом огромная дверь открылась, и мать торопливо взяла его за руку и повела в эту страшную дверь.
Они очутились в очень большой, просто огромной комнате. Мальчику показалось, что большущий стол и высоченные стулья сейчас раздавят его, такого маленького.
Мать потянула сына за собой в глубь страшной комнаты по красной ковровой дорожке, и он увидел бога. Тогда ребенок не знал, что такое бог, но мужчина, сидевший за большим столом, был самый главный, самый важный человек из всех, кого он видел в своей недолгой еще жизни.
Мать что-то объясняла этому великому человеку, плакала, совала какие-то документы, а мальчик смотрел снизу на этого небожителя во все глаза.
Мужчина важно и безразлично размешивал сахар в чае, налитом в стакан в подстаканнике, и ложка громко звякала о стеклянные бока. Придерживая ложку большим пальцем, начальник громко, так что звук разлетелся по всему кабинету, отхлебнул из стакана.
Маленький мальчик не слышал и не понимал, о чем говорит его мать, он завороженно смотрел на этот стакан, на то, как самый важный дядечка отхлебывает чай, в котором плавает что-то ярко-желтое.
Вот тогда маленький мальчик пообещал себе, что обязательно станет таким вот важным начальником и станет пить чай из стакана в подстаканнике, в то время как возле его стола будут стоять и что-то просить люди.
Ни чай, ни кофе он не любил, но пил.
Кофе, когда приходилось общаться со значимыми людьми, которые пили этот напиток на встречах, а чай пил всегда, теперь уже в своем кабинете.
Он требовал от секретарши всегда наготове держать самые дорогие сорта чая и лимон. Когда приходили подчиненные, он отдавал приказ:
– Надя, чай!
Она знала, что чай только один, для него. Подчиненные рассаживались и молча ждали, пока ему не принесут чай с лимоном, в стакане с серебряным подстаканником.
