Девушка из тихого омута

Наутро Олекса почувствовал себя лучше и, когда жена подала ему в постель кулебяку с семгой и сорочинскую пшенную кашу с изюмом, почувствовал голод. Глядя, как он ест, Устинья подала ему ковш с киселем:

– Поговорил бы ты с Бронеславом…

– Вот до чего дошло… – проронил князь.

– Ваше дело – женское. Наше – мужское.

– Не станешь с ним говорить?

– Рубаху чистую дай!

Устинья резко встала, открыла кованый сундук и достала белую рубаху с шитьем.

Князь Олекса встал и, забрав рубаху, походя обнял жену. Она круто вывернулась и направилась к двери.

– Ну поговорю, поговорю! – крикнул он вслед. – Вели, чтобы умыться принесли!

Вскорости пришла девка с лоханью, полной воды. Князь умылся, вытерся льняным рушником и надел чистую рубаху. Подпоясался плетеным кушаком, обулся и спустился по лестнице в сени. Там велел, чтобы приготовили лошадей и позвали к нему Бронеслава.

Явившись к князю, Бронеслав спросил:

– Не рано ли поднялся?

Олекса сердито буркнул:

– Тебя не касается. Опять напакостил?

– С девками? – Бронеслав отвел в сторону хитрый взгляд.

 – Устинья пожаловалась?

– Еще раз прослышу – не обессудь. – Он вспомнил слова жены. – Жох долгоносый! В моем дворе гадишь.

– Прости меня, княже…

– Бог простит. Теперь о делах. Посадника Елферия Данилыча видел?

– Как не видел, сам сюда приезжал.

– Что сказывал? Собрали выкуп на Орду?

– В Изборске и в Пскове все собрано. Теперь собирают по новгородским дворам. Обоз скоро тронется.

– В немецком торговом двору что? Дали что ай нет?

– Рухлядь негодящую.

Заваль всякую: порченое, гнилое да лежалое. С немца взятки гладки. Одной рукой подаст, другой заберет.

Олекса скрипнул зубами:

– Немецкий купец в своем дворе спокойно живет. Никто его не притесняет. Амбары от добра ломятся. Сами не дадут, по принужденью возьмем. О братьях наших, что в татарской неволе томятся, немец не думает. Завтра поезжай на Прусскую улицу к старшине Ниренштедту. Три дня даю, чтобы снарядили возы с выкупом. По одному от каждого купца. И чтоб сукна положили, и шкур, и меда, и полотна, и ржи, и пшеницы.

Так и передай: в возах сам буду проверять. Коли найду шкуру гнилую или прелую пшеницу – не поздоровится. – Князь хлопнул по коленям и встал. – А сейчас – собирайся!

– Куда? – спросил Бронеслав.

– Избушку ту разыскать надобно.

– Дорога неблизкая. Выдержишь ли?

– Во мне не сомневайся. О себе лучше подумай.

Князь вышел во двор, к нему подвели Кудряша, он забрался в седло.

– Куда?! – На крыльцо вышла мать.