Он постоянно обворовывал людей, часто просто из вредности. Галина полагала, что парень, возможно, страдал клептоманией. Вместе с тем его считали гениальным хакером и талантливым аналитиком, и после окончания университета перед ним был открыт весь мир. Однако поступать на работу он не захотел – говорил, что хочет идти собственным путем. И Лисбет, разумеется, не потребовалось много времени, чтобы узнать, что именно он нашел себе после университета – по официальной версии.
Оказалось, что сейчас Юрию Богданову тридцать четыре года.
Он покинул Россию и теперь проживает на Будапештер-штрассе, 8 в Берлине, неподалеку от ресторана для гурманов «Хугос». У него собственная компания «белых» хакеров «Ауткаст секьюрити» – «Защита от изгоев» – с семью сотрудниками, которая в последнем отчетном году имела оборот двадцать два миллиона евро. В том, что его прикрытием являлась компания, которая должна была защищать промышленные концерны от таких лиц, как он сам, присутствовала легкая ирония – хотя, возможно, была здесь и логика.
После окончания университета в 2009 году Юрий ни разу не был осужден за какое-либо преступление, и сеть его контактов представлялась обширной. У него в правлении числился, в частности, Иван Грибанов – депутат русской Думы и крупный акционер нефтяной компании «Газпром». Но ничего другого, что могло бы повести ее дальше, Лисбет не обнаружила.
Второй вопрос Блумквиста звучал так:
Центр помощи детям и молодежи «Один» на Свеавэген. Это надежно? (Сотри это, как только прочтешь.)
Почему его интересует центр, Микаэль не объяснил.
Однако Саландер достаточно хорошо знала Блумквиста, чтобы понимать: просто так он вопросов обычно не задает. К тому же он не из любителей темнить. Если говорит загадками, значит, у него есть на то причины, и раз он велел сразу стереть это предложение, значит, информация носит конфиденциальный характер. Было совершенно очевидно, что с Центром помощи детям и молодежи связано нечто важное, и Лисбет быстро обнаружила, что на «Один» поступало много жалоб.
О детях там забывали или попросту игнорировали, и те получали возможность наносить себе увечья. Центр принадлежал лично директору Торкелю Линдену и его компании «Позаботься обо мне», и, похоже – если верить бывшим сотрудникам, – работал в условиях практически полного единовластия. Там ожидалось, что слова Торкеля Линдена будут восприниматься как истина в последней инстанции, и ничего понапрасну не покупалось, поэтому показатели рентабельности всегда бывали высокими.
