Девушка, которая застряла в паутине

Торкель Линден был когда-то известным гимнастом, в частности, чемпионом Швеции в упражнениях на перекладине. Теперь он страстно увлекался охотой и являлся членом прихода «Друзья Христа», который вел непримиримую борьбу с гомосексуалистами. Лисбет зашла на домашние странички Союза охотников и «Друзей Христа» и посмотрела, не проводятся ли у них какие-нибудь привлекательные мероприятия. Затем послала Торкелю Линдену два фальшивых, но исключительно любезных мейла с приглашениями, выглядевших так, будто они отправлены этими организациями.

В мейлах присутствовали PDF-файлы с изощренным вирусом-шпионом, который автоматически открывался при прочтении Торкелем Линденом сообщений.

В 8.23 она уже попала на его сервер, сразу начала сосредоточенно работать и укрепилась в своих подозрениях. Накануне днем в центр «Один» поступил Август Бальдер. В журнале, там, где описывались трагические обстоятельства, обусловившие принятие в Центр, значилось:

Инфантильный аутизм, сильное отставание в умственном развитии.

Нервный. Тяжело травмирован смертью отца. Требует постоянного наблюдения. Неконтактен. Имеет при себе пазл. Рисование запрещено! Считается навязчивым и деструктивным. Решение психолога Форсберга, поддержано Т.Л.

Под этим было подписано, явно несколько позже:

В среду 22 ноября в 10.00 мальчика посетят профессор Чарльз Эдельман, комиссар Бублански и инспектор уголовной полиции Мудиг. Т.Л. будет присутствовать. Рисование под наблюдением.

Еще ниже стояла приписка:

Место встречи изменено.

Т.Л. и профессор Эдельман повезут мальчика к матери Ханне Бальдер на Торсгатан, где их встретят полицейские Бублански и Мудиг. Считается, что мальчику будет легче рисовать в домашней обстановке.

Лисбет быстро проверила, кто такой профессор Эдельман, и, увидев, что тот специализируется на талантах савантов, сразу поняла, что происходит. Речь наверняка идет о какой-то форме свидетельских показаний, которым предстояло появиться на бумаге. Иначе почему бы Бублански и Соня Мудиг стали интересоваться рисованием мальчика, и зачем бы Микаэлю Блумквисту проявлять такую осторожность?

Следовательно, разумеется, нельзя, чтобы что-нибудь просочилось наружу.

Преступник не должен узнать, что мальчик, возможно, сумеет его нарисовать. Поэтому Лисбет решила проверить, насколько Торкель Линден соблюдал в своей корреспонденции осторожность. К счастью, все выглядело благополучно. О рисунках мальчика он больше ничего не написал. Зато в 23.