Хорошо бы ему назавтра хотя бы о самом факте нашего разговора вспомнить! Но вслух, разумеется, ничего не сказал, лишь дал ему визитку, где накорябал на обороте свой служебный мобильник.
* * *Когда я уходил из кафе «Дельфин», осмотрелся: есть ли видеокамеры. Одно дело – субъективный портрет, который на то и субъективный, что похож лишь отчасти, и совсем иное – фото, пусть даже плохого качества или в странном ракурсе. На первый взгляд объективов я не обнаружил, на второй – тоже, но спросил для верности у бармена.
Тот рукой махнул:
– Нет их у нас. Хозяин экономит.
– А может, нам сильно доверяет. Что мы левых клиентов не обслуживаем, все через кассу, – добавила случившаяся рядом официантка Вера, и оба они расхохотались. Чувствовалось, что народ здесь веселый и работает с огоньком.
Затем я прошелся по набережной, приглядываясь: может, мои девчонки все-таки попали случайно кому-нибудь в объектив?
Первая из нашедшихся камер принадлежала, судя по всему, наглухо закрытому кафе.
Я пошел дальше.
Вторая обнаружилась над магазином с грустными надувными крокодилами, лебедями и прочими средствами спасения на водах для малолетних отдыхающих (которые все сейчас разъехались по своим начальным школам и детским садикам). Я представился продавщице, продемонстрировал свои «корочки», попросил доступа к информации. Та меланхолично ответствовала, что ничего не знает и не умеет, и стала звонить хозяйке. Хозяйка, как оказалось, выехала за товаром в Кубанск и собиралась вернуться в Каравайное поздно.
Мы договорились с ней встретиться завтра.
С владельцем третьей камеры меня ждала удача. Он оказался на месте и согласился показать, что она засняла в нужный мне день и час. У него даже ноутбук при себе имелся, чтобы я изучил записи. Для начала я спросил его, как учили, о режиме работы устройства (непрерывный, дискретный, на движение), о том, совпадает ли время на экране с действительным. На самом деле, если я что-то найду и придется оформлять, положено будет еще с десяток вопросов задать.
Что тут скажешь? Порой мое дело, сыск, предстает удивительно тоскливым. Как там писал великий пролетарский поэт Маяковский? «Поэзия – та же добыча радия, в грамм добыча, в годы труды». Только у меня с поэзией негусто – вокруг самая, что ни на есть, низменная проза. Вдобавок поэтам обычно платят гонорар, а у меня стимул простой, как наковальня: если хорошо сработал, начальство пиндюлей не даст.
