Холодный ветер дул порывами откуда-то с севера, и по улице взметались и неслись сухие листья. Никого, кроме нее, казалось, нет в городе, и он производил впечатление недостроенного или полузаброшенного: на один частный жилой дом приходился один или недоделанный, или хотя бы недоштукатуренный. Слава богу, скоро частный сектор кончился, и начались местные Черемушки: серые панельные четырехэтажки. На окраине этого микрорайона располагалась местная больница. Обгоняя ее, промчалась «Скорая», без сирены, но с тревожно-синей мигалкой.
Мелькнуло: «Так и Темочку сюда везли».
Настя спешила. Она знала, что присутственное время в больницах кончается рано, а в десять вечера в райцентрах и станицах люди не в сезон вовсе спать ложатся.
На ее счастье, в справочной еще сидела санитарка – молодая, но болезненно полная.
– Девушка, – устремилась к ней посетительница, – в какой палате, скажите, лежит Кудряшов Артем?
Служительница молча и зло забарабанила по клавишам древнего компьютера. Оторвалась, бросила:
– Нет такого.
Настя похолодела:
– Как нет? А был?
– Такую информацию не предоставляем.
– Пожалуйста! Пожалуйста! Посмотрите Кудряшова! Молодой парень, двадцать семь лет. Он может быть без памяти! Или его в другую больницу перевезли? Я его невеста! Специально к вам приехала из станицы, из Красивой! Сегодня весь день в дороге!
А в голове мелькало ужасное: «А вдруг не значится, потому что умер?!» И на глазах у нее выступили слезы, губы задрожали. Информационный цербер пригляделась к ней внимательней.
Люди в России – они, в принципе, добрые. Они тебе последнюю рубашку отдадут, если их предварительно разжалобить.
Дама снова взялась стучать клавишами.
– Вот. Есть. Кудряшов, да, Артем. Поступил восемнадцатого октября, состояние тяжелое. Травматологическое отделение. Выписан двадцать первого октября.
– Выписан?! Три дня назад? Как?! Куда его могли выписать, если состояние тяжелое?!
– А этого, девушка, я знать не могу. Да ты позвони ему. Или телефона не знаешь – а невеста? – Минута радушия сменилась подозрительностью.
– Не берет он трубку, – вздохнула Анастасия.
Санитарка понизила голос:
– Сходи сама в травму. Там расскажут, куда больного перевели да почему.
В травматологическом отделении среди больных царила взаимовыручка. Ходячие разносили ужин. Тех, кто с переломанными руками, соседи кормили с ложечки. Мужик на костылях деятельно выносил «утку».
В ординаторской она застала единственного врача – слава богу, мужчину.
