Беззлобно проворчал:
– Ты мыться не пробовал?
Потом стал заполнять на компьютере протокол, время от времени отрываясь на наводящие вопросы:
– Итак, кому пришла в голову идея напасть на гражданина Кудряшова?
И тут задержанный не стал, как ожидал капитан, валить все на своего подельника, а неожиданно, хоть его никто ни о чем не спрашивал, высказался:
– Свиргун.
Полицейский ничем не выказал своего удивления, сделал «покер-фейс» и важно кивнул:
– Правильно. Сколько он вам заплатил, подтверди?
– Аванс дал, два фуфыря и две тысячи, а потом, под расчет, еще шесть штук.
Фамилия Свиргуна, вдруг возникшая в показаниях, прозвучала для старлея неожиданно, но его не удивила. Он, как и большинство жителей города, знал этого мужика – хмыря и жлоба, которому после убийства в две тысячи третьем году достался дом семейства Подгребцовых. Тогда Степа Вахрушев был совсем мальчишкой, но слышал разговоры, что не все с наследованием чисто и, возможно, именно Свиргун заказал то давнее двойное убийство. Впрочем, ничего тогда доказано не было, и сводный брательник Подгребцова продолжал наслаждаться жизнью в краснокирпичном особняке, возвышающемся над соседними хатками.
По большому счету, никто ни тогда, ни позже особо не возражал – тем более что деловому сопернику убитого, Егору Голышину, удалось отжать себе подгребцовские фирмы. Однако Свиргуна как мелкого пакостника все равно никто в городе не любил.
Вахрушев распечатал на принтере явку с повинной гражданина Зиборова – отразил все те факты, в переводе на человеческий язык, что преступник косноязычно излагал.
Правда, время поставил завтрашнее (в темное время суток допрашивать запрещено). Дал подозреваемому показания подписать.
– Я могу идти, гражданин начальник?
– Идти? Да. Я сейчас отведу тебя назад в камеру.
– В камеру?! Ты же обещал, начальник, что домой отпустишь! Я есть хочу!
– Есть? У меня тут соломка с маком завалялась. Не маковая соломка, наркотический препарат, а кондитерское изделие. На вот, жри, пока я добрый.
Он подумал, что напрасно, наверное, приводил злодея наверх – смердело от того отчаянно. И соломки своей было жалко – как и подозреваемый, Вахрушев не ужинал.
– Отпусти, начальник!
– Это ради твоего же блага! Залесный и Свиргун пока не арестованы. А если они про твои показания прознают? И решат тебя замочить?
– Как прознают? О чем прознают? – стал канючить тот. – Ты им, что ли, расскажешь?
– Город у нас маленький. Как я тебя забирал, многие соседи видели.
