* * *Спустя три дня в блоге Артема появился пост, впоследствии – скажем, забегая чуть вперед, – перепечатанный многие тысячи раз, в том числе не одним настоящим средством массовой информации. Большой журналистский материал, обильно оснащенный фотографиями, начинался так: «Во второй раз Настя осиротела в пятилетнем возрасте…»
Далее рассказывалась ее предыстория: новорожденная девочка была усыновлена бездетной семьей богача Михаила Подгребцова, проживавшего в кубанском городе Казацке.
В конце девяносто восьмого года Подгребцов, сколотивший состояние на водке и семечках, появился на пороге своего особняка в этом райцентре с девочкой на руках. Как уверяют, сказал супруге Ольге: мол, лично я не имею к ней никакого отношения, но ее родили специально для нас, она из хорошей семьи, здоровой и умной, на нее написан отказ, и мы можем вырастить ее и воспитать как собственную дочку. Жена Подгребцова привыкла ни в чем и никогда супругу не перечить.
Хоть у нее и были лелеемые в душе собственные идеи и планы, как решить проблему бесплодия (а именно выбрать и усыновить в детдоме ребеночка), возражать она Михаилу Николаевичу не стала. Постаралась полюбить новоявленную дочку и воспитывать как свою. Вот только формальностями супруги пренебрегли – так и не зарегистрировали девочку в загсе, не дали ей официально имени-фамилии. А зачем? В детсад ее не водили; если заболевала, лечили частным образом. До школы оставалась еще пара лет, чтобы ребенка узаконить.
Но времени внезапно не стало – когда в одну «прекрасную» ночь приемных родителей, Подгребцовых, убили.
Затем Кудряшов в своем блоге подробно рассказал историю преступления. Не утаил и выгодоприобретателя от убийства – младшего брата погибшего Подгребцова по фамилии Свиргун. Поместил он и снимок сего персонажа, сделанный скрытой камерой у калитки краснокирпичного особняка, а также сам особняк. Впрочем, все мысли по поводу того, что гибель Михаила Николаевича и его супруги в первую очередь была выгодна тому, кто унаследовал дом, оказались тщательно сглажены – не хватало еще автору исков за клевету и диффамацию.
В последней части рассказывалось, как сам автор в наше время расследовал давнее преступление; как получил по голове, едва не умер, но был спасен беззаветными усилиями семьи и друзей, а также редким мастерством столичных медиков.
