– Желаете прямо сейчас, не отведав восторгов брачной постели, проехать за решетку? Я устрою.
– Хорошо, мы согласны.
– Тогда приступаем. – В ответ на недоумение и недовольство, отразившееся на лице Анастасии, я переспросил: – А вы что, але? Претендовали на отпуск по случаю женитьбы, предусмотренный КЗоТом? Нет? Нет, не претендовали? Я в любом случае не готов его предоставить. Начнете работать прямо завтра. А вот вам объект. Вы очень удачно, Анастасия, вышли с сумочкой, есть куда спрятать. Держите, вот фотография мужика.
Тут его имя, адрес, а также любимые места, где бывает. Поэтому на одну брачную ночь я вам отпуск, так и быть, устрою. А прямо завтра приступайте. Клиент всегда после работы в свой любимый бар заходит, там и подснимите.
* * *По случаю своего бракосочетания Артем на двое суток арендовал номер для новобрачных в отеле «Мандарин».
Как человек чуткий, да еще любящий, он заметил, как резко переменилось Настино настроение сразу после того, как на свадьбу явился и деловито разговаривал с сестрами тот коротко стриженный мужик с холодными глазами.
Артем спрашивал, разумеется, девушку, что это за тип и откуда и что вообще случилось, – но она даже словечка не проронила. Только разнюнилась, но не позволила себе заплакать при молодом муже – убежала, в конце концов, рыдать в ванную."
"А потом, когда вернулась, стала отдаваться ему и любить его самозабвенно, упоительно, словно в последний раз. И когда он уже засыпал – под утро – прошептала: «Ты только не забывай меня». Ему хотелось спросить почему, что она имела в виду и что вообще такое сказала, однако волны неудержимого сна накрывали его, затягивали, уносили, влекли, и он не смог и не нашел в себе сил разговаривать.
А когда проснулся – ближе к полудню вынырнул из своего глубочайшего сна, – валялось на кресле свадебное платье, туфли на ковре припали один к другому – а Настя исчезла. И забрала всю свою обычную одежду: джинсы, свитер, куртку. И зубную щетку.
И оставила на зеркале надпись помадой:
«Прости, Артем. И прощай».
Но что-то – может быть, ее запах, или шуршание одежды, или разбудивший его стук гостиничной двери – подсказало ему, что Настя близко.
Что она не успела далеко уйти.
Он натянул брюки, свитер и босиком бросился за ней.
В лифте пахло ее духами – или ему показалось?
Босой, он выскочил мимо швейцара на улицу, на мерзлый асфальт, на крытый подиум, по которому к гостинице обычно подруливали лимузины. И оттуда, с высоты, увидел ее: Настя отошла на один квартал и ловила такси.
