Они, как и положено ведомым, оккупировали для любви худшее помещение, нежели первые номера: обшарпанную однушку в панельном доме, где проживали Юля и Настя.
– Настька мне как сестра, – рассказывала Юля (обнаженная, в кровати) своему столь же нагому любовнику. – Да что там «как»! По документам и есть сестра. Моя мама ее удочерила. А что мамаше оставалось делать! Не в детский же дом отдавать родную племянницу.
– А что случилось?
– Настькин папаша, мой дядька, он очень деловой был. Рулил всем в своем районе.
К вам в Москву часто ездил – какие-то у него там интересы были. Огромный дом имел с бассейном, два джипа, все дела. Моей матери, кстати, сколько раз помощь предлагал – да она гордая была, не одалживалась. И однажды – Настьке тогда лет пять было – к ним в дом ночью бандиты забрались. Убили и отца, и мать. Забрали деньги, драгоценности – все, что сумели найти.
– А Настя?
– Она спряталась в гардеробной, ее не нашли.
– Бандюков поймали?
– Не знаю. Во всяком случае, нам ничего не сообщали, Настьку опознать никого не просили.
Да и что там она могла? Совсем маленькая была, лет пять.
– А она видела нападавших?
– Вроде да. Хотя даже мне никогда ничего не рассказывала…
– Откуда ж ты все это знаешь?
– Так, по кусочку, в разные годы говорила чего-то… В общем, после убийства никого у Настьки родных не осталось, и однажды мне мать сказала: ты у меня братика или сестренку просила? Будет, мол, теперь у тебя сестра, только не младшая, а старшая. Я тогда, помню, и расстроилась, что не малышка, и заревновала, что ей теперь, как старшей, все лучшее достанется.
И заинтригована была: откуда вдруг старшая сестра?.. И вот ее привезли… Дикая она сначала была. Целый месяц вообще не говорила. Ни слова. Под кровать по ночам пряталась. Мне мамаша, конечно, все объяснила: дескать, сестренка много пережила, ты с ней поласковей. У нее родителей убили, поэтому она у нас жить будет, с нами… Ну, потом, потихоньку, Настена разговорилась… А сейчас, – весело заключила девушка, – разболталась так, что и не остановишь!
* * *Кирилл Косаткин, капитан полиции
Мы встретились с потерпевшим Порфеевым, и я привел его в Каравайненское отделение.
Уселись мы с ним за тот компьютер, что выделил мне майор-начальник, и я продемонстрировал ему базу кропелинщиц – лиц, которые либо вступали с жертвами в половую связь, либо (что чаще) сулили это сделать, а потом опаивали кропелином или психотропами и завладевали имуществом.
