– Почти, – серьезно ответила Мила, – а ну снимай футболку… Снимай-снимай, не стесняйся, я все равно знаю, что у тебя сорок шестой размер.
Нехотя я подчинилась. Я буквально физически чувствовала на своем обнаженном теле ее липкий насмешливый взгляд, отмечающий каждый изъян.
Мила обошла стол кругом и протянула мне ленточно-веревочную конструкцию, которая, как выяснилось, одевалась на плечи на манер карнавальных крыльев."
"– Выпрями спину, – она ловко затянула на мне ремни, потом отошла на несколько шагов и критически меня осмотрела, – так, а теперь попробуй расслабиться.
Я расслабленно ссутулилась и тут же вскрикнула от боли – в спину словно нож воткнули.
– Что это??! – возопила я.
– Это самое гениальное изобретение человечества после тампакса и лифчика wander-bra, – усмехнулась Мила, – мне подруга-модель привезла из Амстердама. Электрошокер против сутулости.
– Что-о?! Его в садомазомагазине купили, что ли?
– Зря смеешься. Я носила его всего месяц, и вот теперь у меня почти балетная осанка.
Здорово тонизирует. Говорят, раньше балерины использовали для этих целей обычную канцелярскую кнопку. Ее привязывали между лопаток и, если девушка сутулилась, кнопка впивалась в спину. Электрический разряд гуманнее. И от него не остается следов.
Мила носилась по квартире, как ведьма на метле, вываливая на мою голову свои интимные секреты. Через пару часов я знала почти все подноготную ее амурного успеха. Оказывается, помимо чудовищной операции по усечению желудка, ей пришлось пойти и на другие «подвиги».
Она закончила курсы гейш, где ее учили управлять вагинальными мышцами. Она брала уроки этикета и техники речи. Она освоила танец живота в арабском стиле – все для того, чтобы поразить воображение жертвы. Помимо личного тренера, астролога и психотерапевта, у нее был стилист интимных причесок – раз в неделю он приводил в порядок курчавую поросль меж ее стройных ног. То забавную стрижку в виде короны изобразит, то украсит смывающимся орнаментом из хны, то наклеит стразы. Каждый ее день был расписан по минутам.
Мила призналась, что живет, как на вулкане, – ровно до тех пор, пока в ее паспорте не появится официальный штамп. Потом она сможет немного расслабиться, перестать работать над собой и начать наконец жить.
По мере того как ее рассказ набирал обороты, мое лицо вытягивалось.
– Мил… Если честно, это все не очень заманчиво звучит. Мне кажется, все это слишком большая жертва. Красивая жизнь не стоит того, чтобы терпеть столько лишений.
