Девушка с кулоном на шее

Тот выслушал полковника, признал, что идея не лишена смысла, и поработать с пациентом стоит.

Так вся четверка собралась в комнатушке в шесть квадратных метров, чтобы проверить теорию на практике. Кресло Гудини поставили в дальний угол напротив стены, чтобы вид из окна не отвлекал его мысли. Доктор Зинчев сидел напротив, но немного в стороне. Не являясь главным действующим лицом, Гуров устроился по диагонали от Гудини, и фиксировал каждое его слово и движение. Тот же прочно обосновался в своем углу, прикрыв глаза и расслабив все мышцы.

Доктор отдавал команды, а он их выполнял.

– Представьте себе дорогу, – мягким усыпляющим голосом вещал Зинчев. – Трасса просматривается далеко вперед. Белая лента дорожной разметки исчезает под колесами автомобиля, в котором ехать так комфортно. Ткань воротника приятно холодит шею, узел галстука ослаблен и дискомфорта не доставляет. Вы мчитесь вперед, вам кажется, что вы птица. Перед вами нет преград.

– Постойте, он вроде бы должен в этой машине ругаться, – врезался в усыпляющий говор Зинчева шепот Стасика.

Тот повел плечом, на что Гуров отреагировал мгновенно. Он поднял кулак и молча погрозил Стасику, который, поняв свою оплошность, весь сжался, точно кот, нагадивший на любимый ковер бабушки. Сеанс продолжался.

– Небо радует синевой и простором… – Слова Зинчева лились без запинки. – Солнечные лучи не беспокоят, солнце в самом зените. Лишь изредка они отражаются от стекол встречных машин. Солнечные блики заставляют жмуриться, но это даже приятно.

Речь лилась и лилась, добавляя образы, один приятнее другого.

Морщины напряжения на лице Гудини разгладились, растерянность ушла, уступив место блаженству. А когда он дошел до наивысшей точки умиротворения, голос Зинчева стал меняться, вместе с предлагаемыми им образами:

– Жаль, но на небо набежали тучи. Одинокое облачко на секунду закрыло малюсенький край солнца и мгновенно сбежало. Но не для того, чтобы уйти насовсем, а чтобы позвать себе на помощь своих собратьев. И вот уже второе, третье, пятое облако наползает на оранжевый диск.

Свет еще сопротивляется, пытается пробиться на свободу, но нет, победы ему не одержать. Смена погоды раздражает. Почти так же, как голос вашего собеседника. Нет, не голос, слова. Обидные, несправедливые, незаслуженные… – Зинчев старался вовсю, «Гудини» был послушен в его руках, как воск. – Зачем? К чему эти обвинения? Почему именно сейчас? Вы пытаетесь избежать ссоры, пытаетесь привести доходчивые аргументы в пользу своих взглядов.