Информации у них на него никакой, по его расчетам, найти его они должны утром — если расстараются, если с ленцой — то к вечеру. Найти-то они найдут, но кто он, что он — извините!
А он их подсечет и поведет так плавненько, оставляя следочки — пионерская «Зарница» по полной программе на территории Москвы и Подмосковья с явно выраженными элементами спортивного ориентирования.
Два дня — при лучшем раскладе, три-четыре — при плохом. Буру будет очень сложно его прикрывать!"
"«А ведь Сашку втемную не поводишь — она все вычислит! Ее так просто, без объяснений по поселкам родины не потаскаешь! Она поймет, сразу! — с уважением и даже некоей долей гордости за свою женщину подумал он и спохватился: — Стоять! Какую такую свою?! Никаких своих не было и не надо! Ты что, брат Гуров? Еще вопрос, кто кого водить будет! Ты ее просчитал? Вычислил? То-то и оно!»
Дела передуманы, по пунктам разложены, задачи поставлены, и вернулось то, от чего он сбежал — от себя, от Сашки, из постели.
Сознание, отвлеченное работой ненадолго и далеко не совсем, выдало воспоминание в каждой клетке, в крови того, что у них было и как! Вызвав мгновенную реакцию в области не прикрытого ничем паха почтительным вставанием под звуки гимна. Все его понимание ситуации и гнев начальства с неминуемым предупреждением только добавили желания.
«В постели с врагом», фильм такой был американский, о другом, правда, но название в тему.
Вот только кто кому враг — он ей или она ему?
Что же такое с ним сотворила Александра Владимировна Романова?
Как она умудрилась незаметно влезть к нему под кожу, в мозги? А?
Он постоянно следил за ситуацией, за градусом накала и при всех своих желаниях и эротических фантазиях в ее адрес прекрасно отдавал себе отчет — нельзя! Может, позже, когда все прояснится — позволял он себе слабину или переводил в дурашливо незатейливый тон, поигрывая, предлагая «воздать герою».
Но никакого сурьезу!
Да, пронеси Господь! Не пронес!
Почему он расслабился? Почему позволил себе отпустить все на свете, даже больше, чем мог предположить?
Когда он ее обнял, в этом не было ничего сексуального, мужской заинтересованности, простое человеческое сочувствие той маленькой и очень одинокой девочке.
